Washboard Sam: свинг на стиральной доске

Washboard Sam: свинг на стиральной доске

Разумеется, в термине “swing” есть некоторое преувеличение – обычная стиральная доска не самый подходящий для свинга инструмент. Тем не менее, в названиях композиций Сэма по прозвищу «Стиральная Доска» (Washboard Sam, Уошборд Сэм) слово «свинг» встречается неоднократно, да и рецензенты задним числом отмечают его «чувство свинга». Текст Андрея Струкова

 

Вообще отзывы о его творчестве предельно комплементарные. «Один из великих музыкантов, исполнителей, авторов довоенного блюза…без которого невозможно представить развитие ритм-энд-блюза в Чикаго»; или «…особенности его музыкального стиля – важнейший связующий элемент между кантри-блюзом и ритм-энд-блюзом 1940-х годом, рок-н-роллом 1950-х»; или ещё: «Биг Билл Брунзи и Уошборд Сэм – два самых плодотворных автора того периода. Их влияние на развитие блюза невозможно переоценить».

Даже если отбросить похвалы, останется тот факт, что «Стиральная Доска» Сэм был одним из наиболее популярных (записываемых, продаваемых) музыкантов второй половины 1930-х - начала 1940-х.

 

1.

 

Родился Роберт Браун (Robert Brown, настоящее имя блюзмена Washboard Sam) в 1910-м году, в Арканзасе.

 

Историки блюза обязательно упоминают его родство с Большим Биллом Брунзи, тем более что сам Брунзи подтвердил это в своей автобиографии. Браун вроде как получался сводным братом Брунзи, незаконнорожденным сыном их общего отца (хотя Yannick Bruynoghe, который и записал надиктованную Брунзи автобиографию, считал, что история про сводных братьев чистой воды фантазия).

 

С детства Роберт начал работать в поле, как и большинство его сверстников, а в середине 1920-х годов в потоке других тысяч негров мигрировал на север, на несколько лет задержавшись в Мемфисе, где выступал на улице с Sleepy John Estes и Хэмми Никсоном (Hammie Nixon). Никсон много лет спустя вспоминал: «Да, был такой парнишка. Аккуратно одет всё время. Играл на своей доске, согласен был выступать с любым уличным музыкантом».

 

А примерно в 1931-м или 1932-м годах он уже появился в Чикаго с прозвищем «Стиральная Доска» Сэм. Ну, по поводу стиральной доски – понятно, а почему именно Сэм – никто не помнит.

 

2.

 

Стиральная доска как музыкальный инструмент известна очень давно. Активно использовалась в jug-бэндах, странствующими музыкантами-неграми, в негритянских джазовых группках разной степени профессиональности, в белых фолк- и кантри-группах.

 

Как правило, исполнители незначительно модифицировали примитивный «музыкальный» инструмент «под себя» - изменяли его «площадь», придумывали как бы половчее его подвесить, чуть расширили возможности с помощью медных тарелок (цимбал) и пастушьих колокольчиков разных размеров-тональностей. Кроме того, варьировались методы звукоизвлечения: пробовали и просто пальцы-ладони, и напёрстки, и ложки.

 

Наилучшее и, возможно, самое совершенное, законченное выражение стиральная доска обрела в стиле зайдеко. Там это неизменный и незаменимый инструмент. В Луизиане доску часто называют не washboard, а по-кейджунски – frottoir.

 

3.

 

В начале тридцатых годов звукозаписывающая индустрия понемногу выходила из депрессионного состояния, в течение 1932-33 годов «набирала обороты». В этот период существенную роль на чикагской музыкальной сцене играл Лестер Мелроуз, с которым сотрудничали многие (практически все) чикагские блюзмены, в том числе ключевой – Big Bill Broonzy.

 

Лестер Мелроуз вместе со старшим братом в начале 20-х годов основали музыкальный магазин и publishing company, причём их первыми крупными клиентами стали выдающиеся джазмены Jelly Roll Morton и King Oliver. Именно стартовой джазовой деятельностью Мелроуза многие историки объясняют тот факт, что «образцовый блюз-саунд», созданный «сборной командой» Мелроуза по второй половине 1930-х, получился с сильным джазовым привкусом.

 

В 1925 Лестер продал брату свою долю в бизнесе и стал, по-современному говоря, фрилансером: работал и как «искатель талантов» (talent scouter), и как продюссер для многих студий – Bluebird, Columbia, OKeh. По нынешним понятиям своих подопечных музыкантов он буквально обкрадывал, отписывая себе львиную долю авторских. Например, в начале сотрудничества с Брунзи Лестер получал 75% авторских отчислений. Но такая грабительская политика позволяла Мелроузу быть абсолютно независимым от студий финансово, вести активную продюсерскую деятельность, при этом неустанно расширять список клиентов, в том числе «разведывательными» поездками на Юг.

 

У Мелроуза быстро сложилась более-менее постоянная группа сессионных музыкантов: гитарист Биг Билл Брунзи, несколько прекрасных пианистов – Black Bob, Horace Malcolm и присоединившиеся к команде чуть позже Рузвельт Сайкс и Мемфис Слим, бассист Ransom Knowling. На исходе 1940-х с Мелроузом успел поработать Уилли Диксон.

 

Аранжировки постоянно варьировались за счёт приглашённых джазменов: трубачей, саксофонистов, кларнетистов.

 

Уошборд Сэм попал в эту команду не сразу по приезду в Чикаго, и уж тем более не сразу стал записываться, как солирующий музыкант. Пока он играл на улицах, на окрестных танцульках. Понадобились пара лет для совершенствования. Брунзи вспоминал: «Я кое-что подсказал ему, подучил, …он, бывало, фальшивил, …с ритмикой у него были нелады». В итоге Биг Билл рекомендовал поднабравшегося мастерства Сэма своему «боссу» Лестеру Мелроузу.

 

4.

 

Две первых записи Уошборд Сэма затерялись, зато уже на второй сессии в июне 1935, родился хит – “Mama Don’t Allow”. Менее, чем через две недели Сэм уже записал продолжение - “Mama Don’t Allow No 2”.

 

С авторством этой песни не всё понятно, почти аналогичные строки были (раньше, чем у Сэма) и у «Папы» Чарли Джексона, и у Тампы Реда; а мелодическую схожесть историки блюза отыскали аж у самого У.С.Хэнди. Но именно вариант Уошборд Сэма стал хитом и прародителем множества каверов. Песенка простая, под типичный кантри-блюзовый-танцевальный ритм (две гитары темпераментно бренчат плюс стиральная доска) Сэм поёт, что «…мамаша не разрешает никакого баловства дома…но нам всё равно, будем делать что хотим». Интересно, что песню позже исполнили абсолютно разностилевые музыканты. Тут и Бо Диддли, в его варианте дома не разрешается «…твистовать», и вечный подросток Фрэнки Лаймон (в его версии мама запрещает «рок-н-роллить»), и попсово-рок-н-рольные Rivieras, и Манго Джерри, и Джей Джей Кейл, к которого мама не поощряет «…игру на гитаре».

 

5.

 

Мелроуз оценили высокий потенциал Уошборд Сэма. Буквально на следующий день он «проснулся» в новом статусе: востребованный музыкант, обеспеченный работой «по специальности» на обозримое будущее. Работа по двум направлениям – во-первых, постоянного аккомпаниатора для записывающихся коллег, как и все музыканты из самого «ближнего круга» Мэлроуза. Во-вторых, сольный исполнитель, чей стиль и голос уже узнают. В 1936 он стал настолько популярен, что записи и релизы проходили под маркой Washboard Sam And His Washboard Band, т.е. вроде как «своя» группа, в которой за рядового гитариста супер-звезда Биг Билл Брунзи.

 

Постоянная музыкальная работа и серия хитовых релизов, а концы с концами не сведёшь. Сэм и Брунзи работали днём, где придётся. Брунзи вспоминал работу в бригаде, с лопатами-кирками, «крикливого, но справедливого бригадира», или швейцаром-вахтёром. Уошборд Сэм тоже сменил ряд рабочих мест, надёжно освоив «мастерство» складского охранника.

 

6.

 

Сэм стал своеобразным «новатором». Обычно доску либо подвешивали на грудь, либо укладывали плоско на колени. Сэм же зажимал доску вертикально между колен, держа её перпендикулярно к телу, и играл одновременно обеими руками на двух сторонах доски, на пальцах напрстки. Звук получался разнообразнее, богаче. Мягкий и одновременно чёткий ритм не отпускает слушателя и в темповых композициях (“Big Boat”), и в более-менее размеренных (“Yellow Black And Brown”).

 

Washboard Sam – одарённый автор. Львиную долю песенного архива (около 160 песен) Уошборд Сэм сочинил сам, да ещё и написал несколько песен для коллег. Их содержание – увлекательная тема.

Есть у него обычные «жалостливые блюзы» - «…моя девушка уехала», или «…меня совсем загнобили», или «…если я напьюсь – кто отведёт меня домой?». Сиротские “Motherless Child Blues” или “I’ve Been Treated Wrong”: «…не знаю своего настоящего имени, не знаю когда родился…, я рос как сирота, работал как раб» и т.п.). Само собой, масса «шаловливых», двусмысленных мотивов («…кому ты скормила моё барбекю», и т.п.). Некоторые из сочинений не просто «циничные», а абсолютно безбашенные, особенно учитывая, что это всё-таки 1938-й год, а не расцвет панк-культуры. Например, такая «история» из песни “Soap and Water Blues”: «Была у меня девица, похожая на жабу. Голос словно лай бульдога. И к ней близко невозможно было подойти – воняло от неё всё время, как от козы». Каково? (подобное помню только у британской полу-панк-блюз-группы Downliners Sect,  там была сравнимая по «накалу» лирика: «Ты такая уродина! Если бы я был твой папа, я бы в море утопился!»)

 

7.

 

Итак, Уошборд Сэм втянулся в обычную жизнь успешного блюзмена. Несколько раз в год записывался для очередных личных релизов, от двух до десяти песен за сессию, бессчётное количество раз играл рядовым аккомпаниатором (считается, что сайдмэном он записался на нескольких сотнях пластинок). Женился, появились дети. Очень крепко пил, влипал в какие-то истории. Тот же Брунзи (на фото) вспоминал, что «…постоянно я его откуда-то выручал».

 

Сэм постоянно прогрессировал. Каждая очередная сессия становилась не очередной штамповкой рецепта «Мама не позволяет…», а своеобразным экспериментом, поиском нового. К обычным гитарам добавились пианино, контрабас, саксофон, пробовались различные варианты, сочетания духовых инструментов. Некоторые считают, что именно в бэк-группе Уошборд Сэма впервые в блюзе записано соло электро-гитары (“It’s Too Late Now”, запись 14 марта 1938 года; кстати, играл на этой электрогитаре семнадцатилетний белый музыкант George Barnes, впоследствии – один из ведущих и задающих моду джаз-гитаристов).

 

Пробуя разные инструменты и разные приёмы, Уошборд Сэм время от времени записывал нечто  сильно-не-блюзовое. Есть в его архиве тот самый свинг (“Ladie’s Man”, “Washboard Swing”), есть беззаботные водевильчики и рэгтаймы (“Down At The Old Village Store”, “Bucket’s Got A Hole In It”).

 

В результате неустанных экспериментов и поисков примерно к концу 1930-х оформился своеобразный стиль Уошборд Сэма, а заодно общий стиль, ставший эталоном для чикагского доэлектрического блюза. Несколько лет спустя пионеры электро-блюза и новое поколение слушателей этот стиль отвергли. Мадди Уотерс пренебрежительно назвал его «сладким джазом». И в конце сороковых годов Уошборд Сэм не смог вписаться в новые стандарты. Новые времена – новый блюз. На основе старого.

 

Вообще карьера нашего героя прервалась неожиданно. В 1942 наступил вынужденный перерыв, связанный с всеамериканской музыкальной «забастовкой» - так называемый «Запрет Петрилло», по имени Джеймса Петрилло, тогдашнего президента Американской Федерации Музыкантов. Забастовка, длившаяся два года, имела целью принудить звукозаписывающие компании к более справедливому распределению доходов с продажи пластинок. Завершилась поражением артистов.

 

Когда вся эта катавасия закончилась, Уошборд Сэм не сразу смог вернуться к записям. Вроде бы и авторский потенциал остался при нём, и стилистика сохранилась, и аккомпаниаторы всё те же - великолепные Билл Брунзи, Рузвельт Сайкс или Bob Call. Но вдруг оказалось, что его пластинки не продаются. Сэм еще несколько раз записался в 1947-м, 1949-м и 1953-м годах,  причём часть  сессий для Chess Records. Стало очевидно, что Сэм «выпал» из формата, не соответствовал резко изменившейся моде на электрифицированный блюз.

 

8.

 

В это время Сэм работал охранником на складе (некоторые пишут, что служил в полиции, но это маловероятно, учитывая, что к тому времени Сэм был уже хроническим алкоголиком). Байку про полицию «запустил» тоже Брунзи: «В то время пошёл работать он в полицию. Думаю, у Сэма хорошо получалось усмирять нарушителей. В прежние годы полиция так часто его самого усмиряла, что он должен был научиться».

 

Когда в начале 1960-х началось блюз-возрождение, Уошборд Сэм не раз получал приглашения выступить. Удивительно, но вначале он упорно отказывался, хотя приглашали его и Уилли Диксон, и Мэмфис Слим.

 

В 1963 малыми порциями, сначала на редких клубных и «домашних» концертах, Сэм запел снова. Понемногу ситуация «раскручивалась», в 1964 он дал несколько концертов в Европе, но в 1965 его здоровье резко ухудшилось, он прекратил все выступления, в 1966 скончался от сердечной недостаточности.

 

9.

 

Конечно, музыка Уошборд Сэма далека от современного блюза. Рекомендовал для ненатужного прослушивания записи 1941-го и 1942-го годов, в сопровождении Биг Билла Брунзи, Мемфиса Слима, Рузвельта Сайкса и замечательного контрабасиста Рэнсома Ноулинга (Ransom Knowling). Мне кажется, что из произведений тех лет можно составить весьма представительную подборку блюзов, которые звучат вне-временно, актуально по саунду и на настоящий момент (“Flying Crow Blues”, “Evil Blues” “Rocking My Blues Away”, “River Hip Mama”, “Do The Shake Dance”).

 

Ну и в завершении - очень короткое личное впечатление на тему «…связующий элемент между кантри-блюзом и …рок-н-роллом». Слушая Уошборд Сэма я постоянно вспоминал чудесное The Johnny Burnette Trio, рокабильную команду, которая играла без ударных инструментов вообще. Чудесным образом (точно так же как и на записях Уошборд Сэма с Брунзи или Барнсом) у них формировался удивительный ритм, в который вплетается великолепная гитара Пола Бёрлисона. Послушайте, например их каверы “Honey Hush”, “All By Myself”, “Lonesome Train”.

 

Андрей Струков для BN  23/06/15

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

В “Shine Bright” вы найдёте блюз, буги, баллады, зайдеко и ещё много мелодических «солнечных зайчиков» прочей американы . Держите пластинку при себе на случай, если вам потребуется подзарядиться позитивом

На памяти авторов BN столь парадоксальное присутствие наблюдается впервые за многие годы. Поистине загадочное явление: изданная на 4 cd во Франции в 2010 (по лицензии) коллекция находится среди бестселлеров США!

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы