Колонка Андрея Струкова: Leroy Carr и «Scrapper» Blackwell

Колонка Андрея Струкова:  Leroy Carr и «Scrapper» Blackwell

Некоторые музыканты вошли в историю коллективно - дуэтами. Сонни Терри и Броуни МакГи или Smokin’ Joe Kubek & Bnois King, например. Великий пианист, один из реальных зачинателей блюза Лерой Карр (Leroy Carr) тоже частенько поминается в связке со своим неизменным партнёром «Забиякой» Блэквэллом (‘Scrapper’ Blackwell).

1.

Учитывая год рождения Лероя Карра (1905) и относительно короткий период профессиональной работы (1928-1935), ничего удивительного нет в том, что достоверные сведения о нём предельно скудные. Так уж повелось с этим поколением музыкантов блюза…

Фактически всё, что нам известно о его детских и подростковых годах – это из воспоминаний его старшей сестры, которой ко времени записи воспоминаний перевалило за 60 лет.

Лерой родился в Нэшвилле, штат Теннесси. Когда ему было 6 лет, семья переехала в Индианаполис, это уже штат Индиана. У разных биографов сведения противоречивые. Вроде бы в Индианаполис Лерой приехал уже просто со старшей сестрой и матерью, которая с отцом уже развелась.

Но (с отцом или без него) семья должна была быть более-менее обеспеченной, потому что у старшей сестры было своё пианино. Именно на этом пианино юный Лерой и выучился играть, причём так хорошо, что однажды (будучи ещё подростком) сумел повторить весь репертуар заезжего пианиста, выступавшего в местном клубе.

Сестра Лероя вспоминала, что юношей он вроде бы убегал из дома со странствующим цирком. И вроде бы успел послужить в армии, была даже фотография Лероя в полной форме, с какими-то бумагами в руках, которые, согласно рассказу сестры, были его дембельскими документами.

Вроде бы он одно время бутлегерствовал и именно тогда стал алкоголиком.

В 1922-м году женился, у него родилась дочь.

2.

К середине 1920-х годов Лерой Карр уже весьма искусный пианист-профессионал, известный по всей негритянской общине Индианаполиса, и зарабатывающий на жизнь исключительно  выступлениями. И он уже успел познакомиться и начал выступать дуэтом с Фрэнсисом «Забиякой» Блэквэллом.

Francis ‘Scrapper’ Blackwell на два года старше Карра. Родился в Южной Каролине, и тоже подростком вместе с семьёй переехал в Индианаполис. Прозвище получил от бабушки за свой неудержимый темперамент. Отец его хорошо играл на скрипке, но Фрэнсис решил играть на гитаре. Первую сделал сам, как многие его будущие коллеги: сигарная коробка (дека), гриф из досочки и проволока-струны. Попутно научился игре на пианино.

Видимо, до своей первой совместной записи Карр и Блэквэлл некоторое время выступали вместе, и успели сработаться. Все рецензенты отмечают удивительную сыгранность дуэта с самого первого сохранившегося трека.

3.

Строго документированная история (но с различными трактовками фактов и некоторыми альтернативными версиями) начинается с 1928-го года.

Кто-то рекомендовал Карра-Блэквэлла на студию Vocalion. Некоторые биографы считают, что этим некто был владелец местного музыкального магазина по фамилии Guernsey; возможно, он и познакомил Карра и Блэквээла несколькими месяцами или даже годами ранее. Он же стал менеджером дуэта.

19-го июня 1928-го года выездная бригада от Vocalion записала “My Own Lonesome Blues” и “How Long How Long”. Карр сыграл на пианино и спел, Блэквэлл подыграл на гитаре. По выходу пластинки “How Long How Long” оказалась на заглавной стороне.

(и, опять таки, есть другая версия: вроде бы от Vocalion приезжали записывать не дуэт, а сольно Блэквэлла, а уж он предложил студийцам записать их вместе с Карром).

Дальше начинается почти сказка. Неожиданно даже для студии пластинка стала хитом. Для того времени хитовым можно было считать показатели региональных продаж в диапазоне 10-20 тысяч экземпляров. Кто-то написал про «миллион проданных копий», но это, конечно, явное преувеличение.

Даже сейчас некоторые рецензенты-историки не скрывают удивления по поводу “How Long How Long”. Заурядная типовая лирика (поезд уезжает, увозит любимую), обычный вокал, аккомпанемент хоть искусный, но тоже типовой – и, тем не менее, сумма заурядных компонентов «выстрелила».

Всего через месяц Карра и Блэквэлла вызвали в Чикаго на запись. Тамошние записи по каким-то причинам были забракованы, дуэт перезаписался уже в августе, и – началась рутина успешного блюзмена (успешного дуэта).

За оставшиеся несколько месяцев 1928-го года – 4 сессии и 7 релизов (конечно, речь идёт о старых граммофонных пластинках на 78 оборотов, по две песни каждая).

В 1929-м году – 5 сессий и 10 пластинок

В 1930-м году – 8 пластинок.

4.

На мой личный вкус, слушать записи этих трёх лет – скучновато. Бесконечная самоповторение на разные лады “How Long…” со сменой лирики и (чуть-чуть) темпа. Не говоря уж про то, что собственно “How Long” Карр-Блэквэлл перезаписали, а студия выпустила соответствующие пластинки ещё 4 раза, с подзаголовками «…часть 2», «…часть 3», «Новый…» (“New How Long How Long Blues”), и, наконец, «Новый…часть 2».

Исключения редкие, но интересные. Например, замечательная джазовая тема “You Don’t Mean Me No Good” (удивительная «ажурная» гитара Блэквэлла), лёгкий эстрадный номер “How About Me”, песня Ирвинга Берлина, одного из ключевых эстрадных авторов, почти-буги-вуги “Dirty Dozen”, или сильнейший меланхоличный “Workhouse Blues”.

Специалисты считают, что в эти два-три года Лерой Карр заложил основы будущего городского блюза. Современному слушателю, пожалуй те записи покажутся однообразными.

Почему музыковеды таки выделяют Карра с таким высоким респектом – заложил основы и т.д..    

Во-первых, музыкальный аспект. Пианино всё-таки более городской инструмент, чем типичные гитара, согласитесь.

Во-вторых, лирика. У Карра она более умеренная, не такая грубая, как у Дельты. Хотя и у него встречаются «рискованные» вирши: «…папа с мамой занимаются чем-то, о чём не пишут в книгах» из “Papa Wants To Knock A Jug” собственного сочинения; а также некоторые каверы на Тампу Реда, например, “Getting’ All Wet”.

В-третьих, сама манера пения, очень чёткая, с безупречным произношением, без всяких заметных акцентов, «проглатываний» слогов и слов, многозначительных мычаний и т.п.

В-четвертых, и чисто внешняя атрибутика: Карр всегда старался одеться, выглядеть максимально респектабельно, насколько мог себе позволить. По-городскому.

5.

Примерно к началу 1931-го года личные отношения Карра и Блэквэлла испортились до, казалось бы, невозможного предела. По мнению одного из индианаполисских блюзменов Pete Franklin главной причиной ссор был невыносимый характер «Забияки» Блэквэлла: «Карр, пьяный он или трезвый, был приятным парнем. А Блэквэлл, хоть пьяный, хоть трезвый, вёл себя полным придурком». Собственно большую часть менеджмента Guernsey как раз и составляли попытки помирить непрерывно ссорящихся партнёров.

К 1931-му году в сложные взаимоотношения добавился финансовый аспект. На их совместных записях Карр числился солистом (его имя стояло на пластинках), а Блэквэлл – аккомпаниатором. Соответственно – и гонорары. Блэквэлл обижался, как бы хлопал дверью, пытался работать сольно, записывался самостоятельно - и для Vocalion и для студии Gennett.

Потом Vocalion, после очередных «разборок», уравняла условия для партнёров, но как раз вступили в полную силу все последствия Великой Депрессии. За 1931-й и 1932-й года дуэт записался всего трижды за два года. В архивах студии к тому времени уже поднабралось более 100 треков дуэта, так что пластинки, тем не менее, продолжали исправно выходить.

Сами музыканты добирали финансовые средства непрерывными гастролями. Они ещё с 1928-го года освоили не только окрестности Индианаполиса или Чикаго, а фактически весь Средний Запад и Юг. За годы депрессии Карр и Блэквэлл финансово, как говорят, не пострадали.

6.

В начале 1934-го года ситуация на Vocalion стабилизировалась и Карр-Блэквэлл стали вновь интенсивно записываться. Как будто прорвало плотину: 9 сессий и 20 (!) релизов за 1934-й год.

На всех этих записях – уровень высочайшей сыгранности и мастерства (многие отмечают возросшую роль аккомпанемента Блэквэлла). Эта «задокументированная» сыгранность и мастерство особенно удивительны, учитывая, что к 1934-му году Карр уже был не просто алкоголиком, а, называя вещи своими именами, наглядно деградирующей личностью, даже на фоне его коллег-блюзменов, никогда не отличавшихся излишней трезвостью. Как выяснилось позже (при вскрытии в апреле 1935-го года), у Лероя уже началась необратимая почечная недостаточность. Видимо, он испытывал страшные боли, которые опять же заливал увеличивающимися дозами алкоголя. Конечно, из такого «замкнутого круга» уже не было выхода.

Удивительным образом общее физическое состояние Карра не отражалось на его музыке. Некоторые треки – “Mean Mistreated Mama”, “Court Room Blues” – просто восторг, очарование (и, кстати, для простого любителя блюза записи 1934-го и 1935-го года слушать намного комфортнее, их качество значительно выше, чем у треков предыдущих годов, ощутимо меньше тресков-шумов-хрустов).

Карр демонстрирует прежнее искусство как в медленных песнях (“My Good For Nothing Gal”), так и в темпераментных композициях (“It’s Too Short”).

7.

В 1934-м году закончился контракт Карра и Блэквэлла с Vocalion, и Тампа Ред пригласил их на Bluebird.

Это могло бы стать новой красивой страницей в истории дуэта, но, увы. Уже на переговорах в офисе студии Карр и Блэквэлл поссорились на тему гонораров и авторских отчислений. Ссору чудом погасили, контракт подписали.

25-го февраля 1935-го года Карр и Блэквэлл вошли в студию уже как контрагенты Bluebird – чтобы рассорится окончательно и бесповоротно (времени помириться уже не оставалось). Обстановка в студии накалялась постепенно и после записи 4-х песен Блэквэлл «зачехлил» гитару и ушёл. Карр заканчивал сессию в одиночку. И даже сольно, даже в том своём физическом состоянии Карр вновь играет с удивительной силой и свежестью (“Just A Rag”).

Страшная символика: самая последняя его композиция самой последней его сессии называется «На шесть футов под землей»: «…крошка, вспомни обо мне, когда я буду лежать на глубине шести футов в холодной земле» (“Six Cold Feet In The Ground”).

8.

Лерой Карр умер 29 апреля 1935-го года во время очередной компанейской попойки. Ему едва исполнилось 30 лет.

Через месяц «Забияка» Блэквэлл записал посвящение “My Old Pal Blues”. У самого Блэквэлла ещё много лет впереди. Уходил он из музыки и возвращался, многократно подтверждал репутацию уникального гитариста, повлиявшего не только на блюз-, но и на джазменов. Трагически погиб в октябре 1962-го года: не уступил вооружённому грабителю, был застрелен.

9.

Лерою Карру немного не повезло с посмертной славой.

В годы возрождения блюза белые блюзмены (и рокеры) взяли за образцы корневых музыкантов (Джонсона, Пэттона), чьё творчество они и распропагандировали для широчайшей публики. А влияние и глубочайший вклад Карра только годы спустя оценили уже специалисты.

Ну и, конечно, несколько песен Карра (“How Long How Long”, “Blues Before Sunrise”) навсегда в сокровищнице блюза.

10.

Творческое наследие Карра количественно – значительное. Специалисты насчитывают 114 оригинальных композиций, т.е. не считая дублей и версий одной и той же темы, плюс с десяток известных аккомпанементов.

Конечно, я горячо рекомендую всем слушать Карра, а вот посоветовать что-либо конкретное – затрудняюсь. Уж точно не полную подборку (“Complete…” от Document Records), многовато усилий требуется для прослушивания и вслушивания. Но для беглого знакомства, или для освежения памяти подойдёт любая компиляция.

26.1.16  Андрей Струков

 

 

 

 

 

 

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Новый диск Лопеза - это то, что надо любителям блюз-рока по ту и эту сторону Атлантики. Звук увесист, сочен, и диск, что называется, "качает", свидетельствует известный сетевой обозреватель Роман "The Metal Traveler" Химич

Марция Болл посвятила свою новую работу музыкантам Аллену Туссену, «Толстяку» Домино и Баквит Зайдеко. Их влияние присутствует практически на всех записях

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы