Louis Jordan

Louis Jordan

Louis Jordan. «Я заставил блюз танцевать» - так, наверно, можно понимать фразу “I made the blues jump”. Утверждение сколь лаконичное, столь же и точное. И именно так резюмировал свой вклад в жанр один из величайших его музыкантов - Луи Джордан. После boogie-woogie и перед рок-энд-роллом танцполом правил именно он. Иногда музыку Луи называют “jumpin’ jive”. Её встраивали в свой репертуар такие разные «звёзды» блюза как Мадди Уотерс и Гэри Мур (Gary Moore). Текст Андрея Струкова

1.

Луи Джордан (Louis Thomas Jordan) родился в 1908-м году в г. Brinkley, штат Арканзас.

Мама Луи умерла рано, он был ещё совсем ребёнком. Отец нашего героя – James Aaron Jordan – сам хороший музыкант («…он играл на всех духовых инструментах», вспоминал Луи), работал учителем музыки в школе. Кроме того, он руководил местным любительским оркестром Brinkley Brass Band и по совместительству – другим оркестром, высокопрофессиональным, который сопровождал выступления труппы Rabbit Foot Minstrels (см. сноску №1 в конце текста).

Конечно, Луи некоторое время ходил в школу, но его пристрастие к музыке и ориентация на будущую профессиональную карьеру музыканта проявились так рано, что школа осталась малозаметным и несущественным элементом биографии.

По выбору отца Луи выучился играть на кларнете («…семь лет мне было, когда я начал в оркестре у отца играть…на кларнете») и саксофоне, затем пианино.

Много позже энтузиасты-исследователи, чьими усилиями сформирована невероятных объёмов (интернет-) «Энциклопедия Культуры и Музыки штата Арканзас» отыскали в архивах названия всех оркестров, в которых успел поиграть взрослеющий Джордан. Оркестров много, графики их выступлений весьма интенсивные, география гастролей – широчайшая: Арканзас, Теннесси, Миссури. Конечно это – мощная музыкальная школа: разные бэнд-лидеры и парнёры; похожий, но всё равно различный репертуар; межличностные и профессиональные отношения, и прочее, прочее. Неудивительно, что лично Джордан вспоминал то время с удовольствием и неизменными комплиментами в адрес самых выдающихся тогдашних своих коллег.

Пройдя эту (многолетнюю!) выучку, Джордан, уже уверенный профи, в начале 1930-х годов переехал в Нью-Йорк, и там получил приглашение от Кларенса Уильямса (Clarence Williams). Это крупная фигура тогдашней джазовой сцены, прекрасный пианист, один из пионеров «расовых» записей (на OKeH и Columbia), продюсер и частник ранних записей Луи Армстронга, Сиднея Беше и прочих супер-джазменов. Понятно, что попасть в оркестр к Уильямсу – это не только высокая честь, но и подтверждение высокого личного мастерства Джордана. Кстати, даже будучи опытным музыкантом, Джордан усердно шлифовал навыки: «Готовясь играть в Нью-Йорке, я по шесть-семь часов в день занимался».

Примерно 5 лет Джордан играл то в Нью-Йорке, то в Филадельфии, в высококлассном оркестре Чарли Гейнса.

2.

Очевидно, что окружение Джордана – сплошь супер-музыканты, виртуозы. И всё-таки Джордан выделялся даже на таком незаурядном фоне. К тому несколько причин. Во-первых, мультиинструментализм: кларнет, альт-тенор-баритон-саксофоны, пианино. Во-вторых, он хороший певец. Вокал у него хоть и без каких-то характерных признаков (узнаваемый тембр или широкий диапазон), но очень уверенный, с чёткой дикцией. В-третьих, Джордан уже с юных лет умел «себя подать» - он был необычайно артистичен. Как шоумен Джордан мог дать 100 очков вперёд любому коллеге-музыканту: он умел двигаться, гримасничать, делать из любой песни маленький спектакль! Музыканты поддерживали мини-бурлески босса словно отменные комические артисты.    

И вот в 1936-м году Джордан совершает следующий шаг «вверх» по карьерной лестнице. Он получает приглашение от Чика Уэбба (Chick Webb, см. сноску №2 в конце текста).

Прослужив примерно полтора года, Луи впал в амбицию. Чик Уэбб – барабанщик, не поёт, не солирует. Кроме того, серьёзно болен костным туберкулёзом, что сковывает его артистизм, он не даёт впрыснуть в работу перкуссиониста сумасшедшинку, так любимую джазовой публикой. Поэтому при всех своих уникальных талантах ударника, композитора, интерпретатора, тонко чувствующего свинг – визуально во время выступления Уэбб оставался как бы на вторых ролях. А лидировал – как раз Джордан. Он объявлял номера и пел, в том числе дуэтом с Фицджеральд, играл на нескольких инструментах (уже осваивая своё будущее фирменное саксофонное трюкачество), он шутил и развлекал публику. Джордан: «Часто именно меня принимали за бэнд-лидера».

И вот в 1938 Джордан начал интриговать. Он стал шептаться с Эллой и с музыкантами оркестра, заявляя о своём намерении собрать собственный бэнд, приглашая коллег уйти с ним. Уэбб, конечно, моментально узнал и уволил Джордана.

Увы, самому Чику Уэббу оставалось совсем немного времени. Его болезнь стремительно развивалась, через полгода он умер всего-то 34 лет от роду. Его оркестр ненадолго возглавила Элла Фицджеральд.

4.

Джордан уже был весьма известным музыкантом, поэтому он очень быстро «раскрутился». Молниеносно получил постоянную работу в клубе Elks Rendezvous, расположенном, кстати, на той же Ленокс-Авеню, что и Savoy.

Уже в декабре того же 1938 Джордан с бэндом впервые записались для Decca На записях и синглах значится Elks Rendezvous Band, но уже в начале 1939-го они выступали и записывались как Louis Jordan and His Timpany Five. Что-то вроде «пятеро гордых (напыщенных) парней», плюс timpani – литавры, которые Джордан с группой часто использовали.

В течение 3-х лет Джордан и бэнд записывались - по 3-4 сессии в год, а Decca исправно выпускала пластинки, которые расходились весьма прилично.

Записи 1939-го-1941-го годов для любителей блюза (ритм-энд-блюза) неинтересны. Это добротный эстрадный джаз. Джордан сотоварищи демонстрируют умение сыграть безупречный свинг (“Swingin’ In The Coconut Tree”, “But I’ll Be Back”), но уж очень это далеко от того типа ритм-энд-блюза, который позже сделал Джордана уникальным классиком.

Есть некоторые треки, ради которых всё-таки стоит отслушать записи и этого периода тоже. Например, одна из версий “Keep A-Knockin’”, известная всем по каверу Литтл Ричарда и относительно недавнему совершенно чумовому варианту австралийского рокера Джимми Барнса (Jimmy Barnes). Или замечательный трек “Honeysuckle Rose”; пятнадцать лет спустя пуритане будут проклинать Рэя Чарльза за сладострастные придыхания в “What’d I Say” – ну так Чарльз просто «отдыхает» по сравнению с тем, как Джордан стонет по своей «мёдом истекающей розе». Или, для любителей буги-вуги – несколько замечательных буги-треков с зимних и весенних сессий 1941-го года (“Pinetop’s Boogie Woogie”, “Saxa Woogie”, “Boogie Woogie Came To Town”). И есть ещё совершенно потрясающий “Hard Loving Blues”, его поёт некая Yack Taylor. Конкретно про эту песню я бы сказал - “must have” для любой коллекции раннего ритм-блюза.

5.

Вообще период с 1939-го по 1941-й год можно определить как время накопления неких «стратегических запасов», которые разом «выстрелили» на стыке 1941-1942.

Во-первых, Джордан подписал важный для себя контракт с агентством General Artist Corporation, которое назначило ему менеджера Берла Адамса (Berle Adams). Невероятно удачное партнёрство! Они поверили друг другу, поддержали друг друга. В итоге сотрудничали почти десятилетие, в течение которых каждый из них стал супер-звездой: Джордан – звездой дэнс/музыки США, Адамс – менеджером-звездой в этой сфере.

В-вторых, Адамс подписал Джордана с бэндом на долгую серию гастролей, так сказать, смешанной престижности. Timpany Five играли в лучших клубах Чикаго, в том числе «на поддержке» у самих Mills Brothers, которые за 1930-е годы успели сделать всё, о чем только могут мечтать чернокожие исполнители: сотни записей, десятки хитов, широчайшие гастроли по США и Европе, включая выступление перед королевской семьёй в Британии. Джордан: «Вначале у нас было 10 минут…потом 15. Ну а потом уже полчаса стали нашими».

Вперемешку с этим «статусными» выступлениями, Джордан с группой месяцами выступали в мелких клубах по всей Америке. Тут Луи сбрасывал оковы респектабельности, выпускал на волю свой темперамент и гений шоумена. «Я не хотел просто играть джаз. Я хотел развлекать людей,…чтобы они смеялись, веселились, забывали о повседневности», говорил он.

Джордан взвинтил саунд: духовые заиграли резче, предельно пронзительно,  мощно усилилась ритмика, добавился «перчик» в тексты, поведение на сцене стало ещё более эксцентричным. Собственно, к окончанию 1941-го года общая стилистика Timpany Five сместилась от свинга к тому, что чуть позже будут называть ритм-энд-блюзом.

Джордан продолжал успешно сотрудничать с Decca. Его пластинки пока не становились общенациональными хитами, но студия чувствовала его потенциал. Весной 1941-го Decca запустила новый «внерасовый» лейбл Sepia, с прицелом на записи и релизы тех исполнителей, у которых прогнозировался коммерческий успех в том числе и на «белом» рынке. Например, одним из первых контрагентов для Sepia стал Нат «Кинг» Коул.

Тут мы подошли к главному. Записи для Sepia это и есть уже фирменный Луи Джордан, которого знают поклонники ритм-энд-блюза. Как раз на первой сессии для Sepia в ноябре 1941 Джордан нарезал “Knock Me A Kiss”. В хит-листы он с этой песней не пробился, но продажи были впечатляющими. И, кстати, именно с этой песни многие отсчитывают компанию каверов на джордановские хиты. Конкретно “Knock Me A Kiss” перезаписал Roy Eldridge, который в то время пел в оркестре Джина Крупы, и вот его вариант поднялся до 12-го места в поп-хит-параде!

Следующая сессия в июле 1942 и расставила всё по своим местам – определила стиль нашего героя.

7.

Отсюда стартует девятилетняя серия хитов Луи Джордана.

Первое попадание в ритм-энд-блюз-чарты – сразу на 3-е место! – композиция “I’m Gonna Leave You On The Outskirts Of Town”. Это своеобразная перепевка Джорданом собственной песни двухлетней давности “I’m Gonna Move To The Outskirts Of Town”.

Лирически, текстуально материал этого хитового времени - явный блюз. Ну вот, например, этот самый первый хит “I’m Gonna Leave…”: «…у нас семеро детей, и ни один из них не похож на меня…». Ну разве это не блюз!? Или вот второй хит, я даже текст не буду цитировать, просто название прочтите: “What’s The Use Of Getting Sober (When You Gonna Get Drunk Again)” («Какой смысл трезветь, если всё равно снова напьёшься?»). Разумеется, совсем не попсовая тема. Кстати, с этой песней Джордан впервые возглавил р-н-б-чарты.

А вот следующий, третий его хит, уже из 1943-го года: “The Chicks I Pick Are Slender and Tender And Tall” («Цыпочки, которых я выбираю, изящные и утончённые», можно перевести погрубее: «…которых я ощипываю…»)

Касательно “chicks” и прочих выражений, которые Луи активно использовал. Многие историки музыки и поп-культуры вообще считают, что именно Джордан ввёл в музыкальный и повседневный обиход эти словечки, сейчас такие привычные. Некоторые рецензенты вспоминают хрестоматийное “rocking”, которое в “Saturday Night Fish Fry” хором напевают бессчетное число раз в припевах. В то время (это 1949-й год) ещё никакой музыкальной аналогии на “rock” не было (до Алана Фрида с его передачами на белых радио-станциях ещё 5 лет), и единственная ассоциация у негритянской публики на “rocking” это – «потрахаться».

Чем выше поднимался Джордан, тем больше текстовых вольностей он себе позволял. В 1950 он записал “Show Me How You Milk The Cow”, с вроде-бы-совершенно-непроходным текстом: «…ах, какая тёлка  симпатичная…покажи мне, как правильно её доить…можно мне попробовать?…чего-то у меня не очень получается, вроде правильно давлю, а молоко не туда брызжет».

Но! Не стоит думать, что все песни Джордана были такими уж просто фривольными пустышками. На реалии повседневной жизни (уже воюющей) Америки он тоже реагировал. В 1943-м году он выпустил “Ration Blues”: «Что-то не так с Дядей Сэмом…он хапнул мой сахар, подбирается к моей ветчине…я тяну свои сорок унций до конца недели…и на машине я теперь тебя, детка, не покатаю, потому что Дядя Сэм забирает весь мой бензин». Вот такой блюз про военный паёк. Кстати, и сыгран он отнюдь не в танцевальной манере, а наоборот - спокойный, меланхоличный трек. Интересно, что именно эта песня стала его первым crossover-хитом, т.е. просто поп-хитом.

8.

В течение двух лет, с начала 1942-го года и до окончания 1943-го Джордан выдвинулся на лидирующие позиции. Начало сороковых он встречал как один из очень-очень многих хороших музыкантов; но вот у него уже непрерывная серия из пяти хитов, причём два из них побывали лидерами р-н-б-чартов, а один так даже и общенациональный хит!

Конечно, всё это принесло с собой приятные финансовые и бытовые улучшения. Когда Джордан начинал работать на General Artist Corporation, он с группой получал стандартную профсоюзную ставку – 70 долларов за вечерний/ночной концерт. Половину забирал себе, вторую половину делили музыканты Timpany Five. «Пятёрка» не была чем-то абсолютно незыблемым. В протоколах сессий за сороковые годы – то четыре, то пять-шесть, а то и до девяти музыкантов. Джордан добродушно вспоминал про эти формальности: «…наша Пятёрка иногда вырастала до фактически семёрки или восьмёрки».

Как только появились первые хиты – гонорары сразу выросли. В середине сороковых оркестр получал уже до нескольких сотен долларов за выступление, а в конце сороковых Джордан с группой зарабатывали до 30 000 долларов за недельную серию концертов.

Джордан с группой перебазировались в Лос-Анжелес.

И примерно в это время у Луи сформировались «звёздные» привычки. Он селился в лучших отелях. Путешествовал и отдыхал, в основном, в одиночку, без коллег-музыкантов и без семьи.

Кстати, про семью.

Впервые Луи женился во второй половине 1920-х. Сведений про его первую жену практически никаких, только имя, и то – неточно, то ли Julie, то ли Julia; и была там ещё приёмная дочка.

В 1932-м Джордан уже второй раз женат, на певице и танцовщице из Техаса Айде Филдс (Ida Fields). С Айдой он прожил 10 лет. Говорят, что она преданно поддерживала его как раз в те годы, когда он предельно много работал.

В 1942 он развёлся с Айдой и женился в третий раз, на своей ещё детско-юношеской симпатии Флиси Мур (Fleecie Moore).

Как показали дальнейшие события – эта третья женитьба оказалась ошибкой Луи. Он отписал на Флиси все отчисления за свои релизы, в то время уже сплошь хитовые, чтобы уклониться от налогов. Но брак скоро «затрещал по швам». Супруги сильно вздорили, Флиси во время очередной ссоры реально чуть не убила Луи. Они развелись, но все права, которые Луи отписал тогда-еще-жене – за ней и остались.

9.

Осенью 1943-го года ещё формально действовал Запрет Петрилло, но Decca сумела (одной из первых) договориться с профсоюзом музыкантов, и осенью 1943-го года записи пластинок возобновились.

Последующие суматошные 4-5 лет Джордан вспоминал с удовольствием. Разъездная концертная жизнь несла с собой не только усталость, но и множество забавных эпизодов. Например, многократно цитированный случай про “Is You Is Or Is You Ain’t My Baby?”. «Играли мы в одном клубе….была там постоянная пара, сидели все время за столиком вплотную к сцене,…девушка часто отбегала поболтать с другими мужчинами. А парень всё пытался урезонить её, бесконечно повторяя: ты моя девушка или нет?». Вот и готовый припев…

Несмотря на интенсивный гастрольный график, песен Луи записывал много, и Decca штамповала пластинки оперативно, тем более что сомнений в коммерческом успехе ни у кого не осталось.

Весь материал для сессий предварительно «обкатывался» на концертах. Джордан: «Все наши новые песни мы вначале играли на публике. Темы, которые зрители требовали на бис, потом и записывали. Когда мы шли на запись в студию, знали, что, например, четыре песни будут хитовыми».

Это, разумеется, некоторое преувеличение. Трезвая студийная редактура присутствовала. Поздние переиздания позволяют сделать предположение, что отсеивались те треки, в которых был наиболее сильный джазовый саунд, типа “Paper Boy”, например.

Такая методика «обкатки» и студийная политика оправдывались: почти каждый релиз становился хитом. В 1944-м году их (хитов) ещё относительно немного – четыре. В 1945-м – уже пять. А вот в 1946-м – тринадцать! Далее цифры колебались: восемь, десять хитов в год, потом семь, пять, и в 1951 – три завершающих попадания в ритм-энд-блюз чарты.

Конечно, есть смысл ещё раз отметить эту супер-серию, это непобитые до сих пор (!) рекорды.

Восемнадцать #1 по р-н-б-хит-листу, а всего 59 попаданий в чарты, из них 20 – crossover’ов!

В этой гонке тиражей и рекордов против Джордана парадоксально играла сама его популярность. Многие его песни начинали выходить в каверах (и белых, и чёрных, кстати) чуть ли не сразу после релиза. Например, “Caldonia” в 1945-м году появилась в хит-листах сразу в трёх версиях: личная джордановская композиция соревновалась с каверами Вуди Хермана (это аранжировка и исполнение белого биг-бэнда) и Эрскина Хоукинса (Erskine Hawkins, это негр, трубач, певец и бэнд-лидер).

Продажи в несколько сотен тысяч для каждого из синглов – у Джордана стало рутиной. Говорят, что “Buzz Me” была продана тиражом 800 тысяч, а “Choo-Choo Boogie” - вообще два миллиона экземпляров. Тираж для того времени почти немыслимый!

История Л. Джордана – повод определиться и с самим термином Rhythm and Blues, то есть урбанистический, эстрадный блюз. Многие полагают, его отсчёт и следует вести с героя этих строк.   

Некоторые категорично считают, что хронологию р-н-б нужно исчислять прямо от “Knock Me A Kiss” (это, напомню, ещё поздняя осень 1941-го года). Некоторые предлагают “G.I.Jive” (это уже весна 1944-го). Многие, разумеется, вспоминают “Caldonia”, “Salt Pork, West Virginia” и “Choo-Choo Boogie”, все три – сильные претенденты на звание дебютанта жанра (1945-46). Соблазнительно начать отсчёт ритм-энд-блюзовой истории с лета 1945-го года, когда в группе Джордана утвердилась электрогитара. Но как быть с “Caldonia”? Она же записана на полгода раньше? Словом, тема остаётся открытой (см. сноску № 3).

10.

Отдельно нужно упомянуть про работу Джордана в кинематографе.

Во-первых, он стал одним из самых успешных музыкантов, снимавших т.н. soundies, т.е. музыкальные короткометражки (3-4 минуты). Это был «клип» с простеньким сюжетом, который строился вокруг текста песни. В то время soundies показывали в специальных музыкальных автоматах Panorama, аналог простого джук-бокса, плюс экранчик. Платишь 10 центов – смотришь 3-минутый музыкальный ролик.

Джордан снялся примерно в 15 таких «короткометражках». Каждая стала своеобразным хитом (особенно в конце сороковых, когда многие негритянские клубы приобрели в придачу к обычным музыкальным автоматам ещё и «панорамы»).

Во-вторых, Джордан отыграл в главных и второстепенных ролях в нескольких полнометражных картинах. Естественно, здесь тоже главный интерес представляют музыкальные комедии, которые, само собой, по содержанию подгонялись так, чтобы втиснуть в метраж как можно больше музыкальных номеров. Например, в “Reet, Petite and Gone” Джордан с Timpany Five сыграли-спели 14 музыкальных номеров!

Для нас сегодня особый интерес представляет фильм “Beware!”, вышедший на экран в 1946. Сюжет греет душу каждому любителю блюза: прославленный музыкант узнаёт, что его бывшая школа под угрозой расформирования и решает финансово помочь своей alma mater. Вы, конечно, узнали интригу, ещё раз реализованную на экране тридцать лет спустя. Да, сюжет «Братьев Блюз» Дэну Эйкроду «подсказал» клип из его детства.

12.

Непостижимым образом в начале 1950-х ситуация изменилась. Джордан вроде бы исправно штампует хиты (четыре хитовых релиза в 1950-м году, с одним #1, “Blue Light Boogie”).

Еще ему платят супер-гонорары.

Ещё он может позволить себе любые эксперименты. Например, в 1950 он записал несколько джаз-композиций с Луи Армстронгом.

В 1951Джордан в четвёртый раз женился, в 1951-м году, на танцовщице Vicky Hayes.

Но вдруг… его популярность обвально прекратилась.

Кто-то необдуманно связывает случившееся с началом рок-н-ролла. Но это же 1952-й год! Пока и в помине нет белых рокабильщиков, Чака Берри и Элвиса. Зато на эстраду вырвалось новое поколение ритм/блюз-исполнителей (The Clovers, Рут Браун, Рэй Чарльз). Уже работает, например, ударный дуэт Фэтс Домино-Дэйв Бартоломью. Плюс стремительно крепнет и диктует новую моду городской электро-блюз. Целая куча независимых маленьких студий продвигают на эстраду своих потенциальных «звёздочек», удачно конкурируя с монстрами формата Decca.

Джордан почувствовал изменения, но неправильно на них среагировал. Уже не было рядом его мудрого менеджера Берла Адамса, отошёл от сотрудничества с Джорданом мудрый продюсер Милт Гэблер (Milt Gabler). С ним в своё время «продумана» и записана “Caldonia” и множество других хитов. Возможно, Гэблер смог бы подсказать правильные меры по модификации саунда. Но он двумя годами ранее перешел на другое Decca’вское дочернее предприятие – студию Coral – и начал работу с белыми исполнителями (The Weavers, Пегги Ли). Через два года он «подпишет» для Decca Билла Хейли.

Джордан понимал, что на инерции он не сможет «выехать». Но в поисках новых методов творчества он выбрал наихудший из возможных вариантов – он собрал биг-бэнд. Катастрофическое по последствиям решение.

Через год Джордан понял свою ошибку, воссоздал Timpany Five, но поздно. В 1953 Decca не стала продлевать с ним контракт.

Конечно, это было не полное забвение, не полный крах карьеры, многие лейблы почли бы за честь сотрудничать с Луи.

Многие попытались. За следующие 25 лет Джордан работал с более чем десятью студиями. Случались почти безрезультативные контракты. Случались и годы серьёзного сотрудничества, например на Mercury: за два года, с 1956-го по 1958-й студия выпустила два альбома и несколько синглов. В основном это были попытки перепеть-переиграть в рок-н-рольном стиле прошлые его хиты. Увы, теперь рок был в моде, а время по настоящему ушло. Музыкальный рынок ломился от белых и чёрных «звезд» вдвое моложе и темпераментнее Луи.

А у Джордана, как назло, начались проблемы со здоровьем. Собственно, они никогда не прекращались – с ранних юношеских лет у него была грыжа. Из-за каких-то противопоказаний его не оперировали, почти постоянно он носил корсет (кто бы из публики в сороковых годах мог подумать такое, глядя на непрерывно прыгающего-двигающегося-машущего ногами музыканта?). Всю жизнь он вёл предельно «здоровый образ жизни», не курил и не пил, но к 50-ти годам стал не на шутку хворать. Появились первые признаки артрита.

13.

И Джордан пошёл путём ретро-звёзд.

Он по-прежнему содержал Timpany Five, играл ежегодное множество концертов.

Съездил в триумфальное европейское турне (в Англии с Крисом Барбером записал замечательный альбом “Louis Jordan Sings”). Потом гастролировал в Азии и Японии, где у него оказалось сумасшедшее количество фанатов.

Жил интенсивной личной жизнью. Снова развёлся (в 1960-м) и в пятый раз женился на танцовщице и певице Martha Weaver.

Немного экспериментировал (или пробовал вновь поймать ветер?): пробовал, например, играть вошедшее в моду calypso; приглашал в группу женских вокалисток и т.п.

Много выступал и даже на несколько лет перебрался в Нью-Орлеан.

В 1973 его пригласили на Джазовый Фестиваль в Ньюпорте.

В том же году он выпустил свой финальный альбом “I Believe In Music”. Альбом, кстати, хоть и эклектичный, но по-своему замечательный. Там и несколько прежних хитов (“Caldonia”, “Is You Is Or Is You Ain’t My Baby”), и крепкий блюз (“Hard Head”), немного дурашливая, такая водевильная по аранжировке, но почти исповедальная по тексту заглавная “I Believe In Music”, пара джазовых баллад (“It’s A Low Down Dirty Shame”). Понятно, что (для 1973-го года) это откровенно не коммерческий продукт, но высший уровень – налицо.

14.

В конце 1974 во время одного из концертов в Неваде у Луи случился жесточайший сердечный приступ. Его вроде выходили, но он скончался от вторичного приступа 4 февраля 1975.

15.

Посмертные почести – не перечесть.

Естественно, он избран в Зал Славы Рок-н-Ролла.

К 100-летию со дня рождения особой резолюцией Палаты Представителей его почтили как почётного гражданина Арканзаса (он уроженец этого штата).

Десятки музыкантов самых разных стилей на протяжении шестидесяти лет более, чем уважительно высказывались о Джордане и его влиянии на их личное творчество, на музыку вообще. Особенно, Би Би Кинг, называвший Луи своим кумиром. Процитирую Джеймса Брауна, который в одном из телеинтервью категорически заявил «Луи – это было абсолютно всё!».

На Бродвее играли шоу в его честь.

В блюзовой дискографии - три замечательных трибьюта, любители блюза конечно помнят альбомы “Clarence Gatemouth Brown Sings Louis Jordan” и “Let The Good Times Roll” Би Би Кинга. Есть ещё один трибьют, чуть менее известный, британского поп-джазмена Джо Джексона (Joe Jackson “Jumping Jive”).  

Ну, и стандарты! Настоящие evergreen’ы. Каждая модерн-свинговая или модерн-рокабильная группа обязательно поёт 2-3 песни Джордана.

16.

Для желающих послушать Луи Джордана – невиданное раздолье. Главное не запутаться (и этот очерк вам в помощь). Сегодня Джордан переиздаётся на всевозможных носителях в разных странах ежегодно.

25.2.17   Андрей Струков для BN

-----------------------------

Приложение. 

№ 1

Небольшая справка: шоу Rabbit Foot Minstrels (его часто называли просто The Foots) – солидное мероприятие, стартовавшее примерно лет за 20 до рождения Луи. Основатель и первый его владелец, негр-музыкант Pat Chappelle имел в Джексоне (Флорида) скромный негритянский театрик, быстро набиравший популярность. В течение 10 лет он «экспериментировал» с репертуаром, труппой, вариантами разъездных и статичных представлений; переезжал с места на место, закрывал старые свои шоу и открывал новые. В 1900-м году у Чэппелла работал успешный водевиль-караван; и для очередного «сезона» преуспевающий филадельфийский либреттист (Frank Dumont) написал ему новый сценарий, как раз под названием “Rabbit’s Foot”. Сценарий был подходящим для гастролирующего водевиль-шоу: в оригинальной версии по ходу представления зрители могли насладиться и (входящим в моду) рэгтаймом, и лирическими южными песнями, и водевильными антрепризными сценками, и модными танцами-однодневками. Но, что ещё важнее, сценарий допускал бесконечное количество вставок и дополнений, в зависимости от состава труппы в каждый конкретный момент, в каждом конкретном месте. Чэппелл стремительно «раскручивал» тему. К 1910-му году в основном составе шоу Rabbit’s Foot числилось уже больше 100 актеров-музыкантов. Потом Чэппелл умер, компанию Rabbit’s Foot купил белый антрепренёр (Fred Wolcott). Музыкальная программа, несмотря на своё традиционное название, развивалась в соответствии с общей музыкальной модой, и к окончанию 1920-х годов в репертуаре Rabbit Foot Minstrels присутствовали в изобилии и джаз, во всех его проявлениях, и блюз, в том виде, в каком его принимала тогдашняя эстрада. С Rabbit Foot, кстати, в начале своих карьер сотрудничали и великая Ма Рейни, и Айда Кокс, и (позже) Броуни МакГи…

№ 2

Уэбб руководил собственным оркестром в престижном Savoy Ballroom. Существенную часть публики составляли белые. Зал не «простаивал» ни дня. Сцен было две, всё время «на подхвате» дежурили два-три оркестра. Танцевали и веселились до упаду. Полы в помещениях меняли не реже, чем раз в 3 года, так быстро они «стирались».

На дату поступления Джордана в оркестр Уэбба - уже сочинён, исполнен и стал постоянным номером Уэбба “Stomping At The Savoy” (в будущем – один из джазовых стандартов). Уже пела в том же коллективе юная Элла Фицджеральд, недавняя победительница конкурса талантов в Apollo (Джордан, кстати, был в том составе Уэбб, который аккомпанировал на записи “A-Tisket A-Tasket”, с которым Элла получила первое национальное признание). Уже вошли в практику «Битвы Оркестров»; всего год спустя, в 1937- году, оркестр Чика Уэбба выиграет очередную битву у оркестра аж-самого-Бенни Гудмэна!

№ 3

Кроме того, никаких строгих стилистических приёмов сам Джордан не придерживался. Хитами становились вперемешку и (несомненные теперь) ритм-энд-блюзы, и абсолютно попсовые баллады, типа “My Baby Said Yes”, дуэт c Бингом Кросби; кстати, именно эта песня в р-н-б-хит парад не попала, но отметилась в национальных «белых» чартах. Строгим специалистам доверяю привилегию определить стиль, в котором сыграна и спета “Stone Cold Dead In The Market”, очередной хитовый дуэт с Фицджеральд. Или фантастическая “Early In The Morning”? Или “Beans And Corn Bread”, с какими-то госпел-отголосками? Или летние сессии 1950-го года, когда в составе Timpany Five заиграл электроорган?...

Творчество Джордана даёт множество козырей защитнику любой стилистической направленности.

На мой личный взгляд, Джордан более многих и многих заслужил любую родственную нишу («папа», «дедушка», «крестный отец» и т.п.) в рок-н-ролле. Про ритм-энд-блюз уж и не говорю.

Джордан стилистику понимал, но не заморачивался. «Что мог играть чёрный в то время? Блюз или поп-музыку. Ну так я играл и то, и другое».

№ 4

Среди музыкальных новшеств, которым Джордан был «виновником», обычно упоминают повальный переход от биг-бэндов к маленьким группам, комбо, от квартета до октета-нонета (максимум).

Собственно, никаким новшеством Timpany именно-Five (пятёрка) не была; все любители музыки знают про армстронговские Горячую Пятёрку и потом – Семёрку (Hot Five, Hot Seven), с которыми Армстронг выступал и записывался ещё лет за двадцать до того.

Но! Джордан этот формат вывел на национальный уровень (внерасовый), сделал его стандартом. «По примеру» Джордана (ну и по финансовым соображениям, в целях экономии, разумеется) началась постепенная реформация поп- и джаз-музыки. Этот период и эти процессы позже назовут «Конец Эпохи Биг-Бэндов». Выживут только абсолютные гроссы, хотя и они для затратных гастролей и многих выступлений организуют внутри своих биг-бэндов маленькие компактные группки (Каунт Бейси, например).

Султаны слайдовой гитары из Атланты, квартет блюзовой и корневой музыки со своим восьмым студийным альбомом. На новом диске девять оригинальных композиций и яркая версия неувядающей классики Сон Хауса Death Letter. В рецензиях на диск отмечается, что он, пожалуй, ближе к року, чем его предшественники

Гитарист Led Zeppelin воздаёт по заслугам старому товарищу, издавая его архив. Thunderbirds к тому времени набили руку на исполнении блюзовых и рок-н-рольных стандартов, что и есть материал пластинки

Главными действующими лицами 11 треков являлись, если уместно так сказать, Эрик-композирор и автор лирики, его супруга-певица LaDonna Gales и…бас-гитара. Конечно, в звуковую ткань материала вшито немало всевозможных синтезированных звуков, однако реальный смысл релиза – мелодия, голос, стихи

Тадески раскрывается в традиционном блюзе – в стандарте I Pity The Fool. Здесь и гитара блистает и духовые держат рифф, не давая сорваться всем в абсолютное безумие. В концовке она сперва заставляет оркестр утихомириться выводя верхние ноты, а затем вновь распаляется, опрокидывая песню в финальное крещендо. Буйство красок и буйство стилей в узнаваемом авторском исполнении отменных музыкантов - вот, что есть новый жиск проекта

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы