Charlie Patton

Charlie Patton

Чарли Паттон на протяжении двадцатых-тридцатых годов XX века царил в дельта-блюзе. Паттон оказал мощнейшее влияние на Хаулина Вулфа, Бакку Уайта, Джона Ли Хукера. Сейчас трудно вычислить точные тиражи его граммофонных пластинок, но историки музыки утверждают, что в начале 30-х годов их можно было услышать по всему американскому Югу.

«Послушать его пластинки, его гитару и голос – так можно подумать, что ему все 66 лет и весит он фунтов 250. А на самом деле все свои записи он сделал на третьем десятке. Внешне щуплый, курчавый паренек пяти с половиной футов ростом и едва-едва 140 фунтов весом. Настолько светлокожий, что многие принимали его за мексиканца. Величайший блюзмен в мире – и при этом почти белый!» - так описывал Паттона один из историков блюза Gayle Dean Wardlow.

Паттон родился на юге штата Миссиссиппи, на плантации неподалеку от городка Edwards. Дату рождения никто точно не знает. Одни говорят – 1881-й, другие – позже, например, 1887, а по данным британской Encyclopedia of Popular Music дата рождения Паттона – 01.05.1891.

Семья Паттонов в 1887 году переехала севернее, к Кливленду, и обосновалась на ферме Уилла Доккери (Will Dockery), которую многие современные историки музыки называют не иначе как «колыбелью блюза».

Родители и старшие родственники Чарли Паттона отличались благоразумием, набожностью, чего никак нельзя сказать о самом Чарли. С раннего детства он отлынивал от работы, церкви предпочитал вечеринки.

Известно имя первого учителя «по классу гитары» Чарли – Henry Sloan (по другим данным - Earl Harris). Юный Паттон быстро совершенствовался не только как гитарист, но и как поэт.

Незначительное время спустя у Чарли уже сформировался собственный весьма обширный репертуар. Анализируя блюзы Паттона, исследователи заметили, что в них отражена реалии Юга: крупная засуха ("Dry Well"), наводнение 1927-го года ("High Water Everywhere"), подвиги местного шерифа ("Tom Rushen Blues"), зарисовки повседневной жизни ("Down the Dirt Road Blues") и будни соседней железнодорожной ветки ("Pea Vine Blues"). Как писал Уордлоу: «Если рассматривать блюзменов как рассказчиков, в этом Чарли нет равных».

Один из младших товарищей Паттона Booker Miller, путешествовавший с «патроном» в течение 4-х лет, рассказывал: «Чарли сказал мне: «Сынок, в песне должны встречаться имена и названия, которые люди будут узнавать. Если они услышат нечто знакомое – они купят пластинку».

 

Вот фрагмент "High Water":

 

….разлилась вода по всему Sumner'у,

Бедному Чарли некуда податься,

Надо переезжать куда-то на возвышенность…

 

Ну вот, я уже в Lelalnd'е.

Тут тоже река вышла из берегов.

Перееду в Greenville.

 

Ну, а в Greenville'е не лучше, чем в Lelalnd'е,

Поднявшаяся вода сломала все плотины,

О боже, придется переезжать в Rosedale…

 

Чарли оказался весьма незаурядным шоуменом. Многие трюки современных гитаристов, изобретение которых приписывают, как правило, Джимми Хендриксу, использовались Паттоном. Обратимся к воспоминаниям Хаулин Вулфа. Еще совсем парнишкой он увидел выступление Паттона, во время которого Чарли «…по всякому вертел гитару, … он играл, держа её и перед собой, и за спиной, то клал её на плечо, то опускал совсем в ноги, то подбрасывал над головой…»

 

Вот несколько слов из уст блюзменов, которые многократно признавались в том влиянии, которое на них оказал Чарли Паттон.

Хаулин Вулф: «Если бы не музыка Паттона, я сам никогда не стал бы блюзменом. Однажды я спросил его, не согласится ли он меня учить. Он согласился, и в тот же вечер я уволился с работы и ушел с Чарли».

Джон Ли Хукер никогда не видел выступление Чарли Паттона, но «…мой отчим Уилл Монро (Will Monroe) был одним из аккомпаниаторов Паттона в 20-е годы. Они играли вместе, просто в две гитары, на танцах, на вечеринках. Я так и не побывал ни на одной из них – слишком мал был тогда. Но я так хотел их услышать! Уже позже я раз за разом слушал "Catch My Pony…". Эту песню отчим играл мне, и он научил меня этой песне…».

Вообще многие музыканты, хоть раз слышавшие и видевшие выступление Паттона вспоминают его как личность легендарную. Sleepy John Estes, например, утверждает, что мощное пение Паттона было слышно за 500 ярдов от концертной площадки.

 

Трудно отделить истину от преувеличений, но общеизвестный образ Паттона представляет собой как раз квинтэссенцию плейбоя-блюзмена, хучи-кучи-мена: щегольски одетый, с гитарой в чехле, слегка навеселе, постоянно в окружении женщин и т.п.

Его отношения с женщинами известны в пересказах очевидцев еще по плантации Доккери. «Бабник он был еще тот, - вспоминает один из современников Паттона Hayes McMullen.- Если девушки ему нравились, он прилагал огромные усилия, чтобы завоевать их. А уж когда они ему надоедали, ничто не могло удержать его. Он просто брал гитару и уходил. Я знал одну из его подружек, Lizzie её звали. Так вот, она рассказывала, что одним утром он просто ушел из дома – без всяких причин, не было ни ссор, ни выяснения отношений. Она потом, правда, всем рассказывала, как плохо он с ней обращался. Но мы-то все знали, что она до самой смерти хранила фото Паттона».

… Паттон проехал, наверное, по всему Югу. Почти на каждом новом месте он обзаводился одной или несколькими «женами», так что проследить полную историю его браков и разводов сейчас просто невозможно.

Огромные тиражи пластинок способствовали распространению его стиля, новаторских приемов.

Во-первых, мощный вокал, настолько не соответствовавший внешним данным обладателя. Паттон пользовался одним интересным вокальным приемом: в некоторых песнях он долго тянул последнюю гласную каждого куплета, так, что она «перекрывала» первую музыкальную строку уже следующего куплета.

Во-вторых, весьма искусный аккомпанемент. Из нечасто встречавшегося в то время – длительные вступления и проигрыши, до 35-40 секунд, практически треть песни идет инструментал.

Паттон одним из первых применил некоторые приёмы: настройка гитары выше стандартного строя; оригинальная «ударная» игра на басовых струнах, ставшая стандартом в исполнении фанковых гитаристов 50 лет спустя; игра слайдом не только с помощью бутылочного горлышка, но и любыми подручными средствами, перочинным ножом, например. Чарли активно использовал гитару и ноги в качестве перкуссии, задавая ритм, причем иногда Паттон отбивал весьма своеобразный контр-ритм, уже что-то на грани джазовых вариаций. Он ввел четкий, пульсирующий ритм в композиции, которые до этого традиционно исполнялись напевно, протяжно; многие госпелы и спиричуэлы в каверах Паттона звучат совершенно по-новому. Ну а буги-стиль Хукера многие историки блюза считают прямым «потомком» Паттоновских экзерсисов.

Многие фрагменты биографии Паттона спорны. Например, в 1916 году W.C.Handy якобы предложил Паттону место в своем оркестре и вроде бы тот отказался. Если таковое и имело место, то легко объяснимо: зарабатывал Чарли прилично, все время сам себе хозяин, а оркестр – это дисциплина, прежде всего.

К концу 20-х годов слава Паттона достигла города Джексон. H.C.Speir, белый владелец мебельного и музыкального магазинов, по совместительству рекрутёр кантри- и блюз-талантов для Paramount Records, сумел организовать для Паттона прослушивание и запись.

В июне 1929-го года в Ричмонде, штат Индиана, Паттон записал 14 песен, среди которых "Pea Vine Blues", несколько госпелов. С первых же релизов Паттон стал одним из самых продаваемых блюзменов. Paramount выпустил 13 пластинок Паттона.

Со временем Чарли сумел воспользоваться своим авторитетом и организовал первые сессии для Willie Brown, Son House, своей последней жены Bertha Lee.

Некоторые блюзмены Юга составляли компанию Паттону в различные периоды его карьеры. Часто упоминаются Уилли Браун, аккомпанемент которого зафиксирован на многих записях Паттона, а также представители многочисленной музыкальной семьи Чэтманов, участников группы Mississippi Sheiks.

Через несколько месяцев в Графтоне, штат Висконсин, состоялась самая значительная сессия Паттона, во время которой он записал "Heart Like Railroad Street", "I Shall Not Be Moved", "High Water Everywhere" и еще более 20 композиций. Известно, что в те дни Паттону аккомпанировали скрипач из Дельты Henry ‘Son' Sims, уже упоминавшийся гитарист и друг Уилли Браун и пианист Louise Johnson.

Известна еще одна его запись для Paramount в мае 1930-го и несколько сессий для Vocalion Records.

Обычно после каждого из долгих путешествий Паттон возвращался на родную плантацию Доккери или куда-то рядом, так что мог приехать и повидаться с родственниками и друзьями. Биографы насчитали пять таких возвращений.

В 1934-м очередной «охотник за талантами» W.R. Calaway пригласил Паттона в Нью-Йорк на запись для American Record Company. За три январских дня Паттон записал 29 песен (по другим данным – 26).

Кстати, на пути в Нью-Йорк в январе 1934-го Паттон незначительное время провел в тюрьме за дебош. Тюрьма Белзони сейчас место знаменитое благодаря одному из своих узников.

Всего через три месяца, 28-го апреля 1934-го года Паттон умер в доме приятеля на плантации Heathman-Dedham в окрестностях города Индианола, штат Миссиссиппи. Как выяснил все тот же Уордлоу, то ли от инфаркта, то ли митральный клапан отказал. Местом последнего упокоения Паттона стало кладбище Longswich. Благодаря усилиям энтузиастов его могила найдена, а строки надгробия воздают должное вкладу Паттона в развитие блюза и американской музыки вообще: «Голос Дельты, самый выдающийся исполнитель раннего миссиссиппского блюза, чьи песни стали краеугольным камнем американской музыки».

 

29-11-13   ом

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

В “Shine Bright” вы найдёте блюз, буги, баллады, зайдеко и ещё много мелодических «солнечных зайчиков» прочей американы . Держите пластинку при себе на случай, если вам потребуется подзарядиться позитивом

На памяти авторов BN столь парадоксальное присутствие наблюдается впервые за многие годы. Поистине загадочное явление: изданная на 4 cd во Франции в 2010 (по лицензии) коллекция находится среди бестселлеров США!

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы