Происшествия

Леван Ломидзе в Америке

53. Америка

Не ждите от меня стройного повествования об Америке. Здесь вы найдёте разрозненные, эмоциональные и субъективные заметки. Размышляя, с чего начать, я не пришел ни к какому рациональному выводу, поэтому начну с двух признаний.
Маршруты мои по США напоминают броуновское движение, продиктованное метанием от одной концертной площадки к другой. Большая часть этих зигзагов, кривых и разнонаправленных стрелок, если взглянуть на карту, пришлось на северо-западную часть страны. Штаты Вашингтон, Айдахо, Монтана, Орегон. Часто я сам сидел за рулем, совмещая с функцией шофера роли солиста, администратора, носильщика-roady и переводчика «Blues Cousins». Отдельная статья – Лос-Анджелес, город невообразимо большой, разнообразный, населённый людьми всех рас и темпераментов, где дружелюбие уживаются с агрессией, красота с яростью и насилием.

Признаюсь: я искренне полюбил эту страну. Впервые ступив на ее землю в 2003 году. Успел привыкнуть к Америке, избавиться от розовых очков, даже в известной мере почувствовать себя ее частью.
Второе признание. Безусловно, мне просто положено было побывать на родине блюза. Не получилось. В силу жесткой заданности маршрутов и сроков не удалось побывать на родине блюза, в Дельте Миссисипи. О Новом Орлеане, колыбели джаза и восхитительного ритм-блюза, я мечтаю до сих пор. Не сомневаюсь, что в Техас, на родину Джонни Винтера и Стиви Рэя Воэна, обязательно выберусь рано или поздно. В Чикаго я пробыл всего час, пересаживаясь с рейса на рейс. На площади перед аэропортом, где торопливо заскакивали в такси люди, спасаясь от «прославленного» режущего ветра с озер, из громкоговорителей на всю катушку Би Би Кинг ревел "Let the Good Time Rolls" – Пусть придут хорошие времена!. Затягиваясь сигаретой и ликуя от совпадения настроения – моего и Чикаго - подумал: «Ничего, «милый дом Чикаго», мы еще встретимся».
Короче, «святые места блюза» остались в стороне от моих зигзагов-маршрутов по Америке.

Впрочем, в блюзе я и так купался, принимая его в неограниченных количествах. Не обязательно стремиться в чикагский South Side, черный сектор Чикаго, или в Кларксдейл. Вблизи этого сонного городишки в глубине штата Миссисипи родилась львиная доля «икон жанра». Там блюз прочно встроился в индустрию туризма. Не обязательно стремиться именно туда, чтобы познать блюз. Он здесь повсюду, даже в воздухе.

С этим краем меня связывало нечто мистическое, глубокое. Я чувствовал, что здесь я больше, чем гость, с окружающим я в каких-то более труднообъяснимых глубоких отношениях. Призвание моё состояло в том, чтобы быть частью здешней культуры. Впрочем, блюз давно сделался достоянием мира, хотя истоки его здесь. Несколько десятилетий культура, ради которой я живу, и я сам, были в разлуке. Теперь барьеры рухнули. Я чувствовал свободу. Абсолютную. Способны ли вы представить степень моего счастья?

Лично для меня американский блюз начался в Сиэтле, в одном из самых благополучных, благоустроенных городов США осенью 2003 года. Московский десант в первый приезд состоял из нас с Жанной, барабанщика Славы и бас-гитариста Сергея. Группе предстояло турне, включавшее полсотни выступлений в разных городах, городках и совсем неприметных точках на карте. Клубная часть. Главное испытание ждало Blues Cousins на фестивалях – десять фестивальных площадок, одна из них – «звездного» статуса, в смысле состава артистов. "Mountbaker Blues Festival". Именно он даст ответ на вопрос: настоящий я блюзмен или мой предыдущий успех лишь следствие стечения обстоятельств? Вот с таким настроением я сошел с самолета в городе Сиэтл, штат Вашингтон.

Приглашающая сторона поселила нас не в самом Сиэтле, а в десяти минутах езды от него, в городке De Moins. Чуть южнее, примерно 10 миль, от родины Джимми Хендрикса. Идеальное место для жизни, возможно для счастья. Окна нашей с Жанной комнаты выходили на Тихий океан. Сказочная гармония. Под боком богатейшая, дивная природа - горы, сосны, реки. В сердце шевельнулась ностальгия: похоже на места моего детства, на Боржоми.

Американский достаток и красота бросались в глаза, с первых шагов. Отсчет им пошел со следующего. Из стеклянных ворот аэропорта, вслед за нами, выбежала миниатюрная девочка в белых кедах лет 17, наверно, прыгнула за руль огромного джип «Форд ХР-150». Бум! Мгновение спустя унеслась вдаль в огромном черном автомобиле, способном, наверно, вместить десятка два таких «барби». Соломенного цвета волосы и белая блузка красотки плескались на ветру в открытом окне.

Каждое утро я одевал наушники, настраивал в телефоне приемник на FM-джаз и бежал по лесу, любуясь реликтовыми деревьями. Ликующая, изящная труба Винтона Марсалиса или пальцы Джо Сэмпла, порхающие по клавишам на пару с чувством растворенности в нетронутой природе вытесняли из головы сор суетности. Пусть на час – потом придётся «купаться» в гастрольных заботах – зато каков контраст. Непередаваемое, нереальное ощущение!

Постепенно я привык к тому, что «нетронутость природы, если можно так сказать, хорошо организована. Никаких следов обычного наплевательства людей к живому. Непривычная чистота. Поворот тропы, на суке дерева насажена кем-то белая страничка, фломастером крупно: «В этом направлении через 300 футов чудесная речка. Не пропустите». Я сворачиваю к речке.

Первые дни мы жадно поглощали впечатления. И в прямом, и в переносном смысле. Пробовали еду, поражались благоуханию буйной зелени. Мир был страшно многоцветный, многоликий и улыбчивый. Открытия следовали на каждом шагу. Гольфом в Москве тешились обеспеченные единицы, здесь в него играли повсюду, и, как казалось, игра массовая. Над цветами, вокруг кустов роились невероятного размера насекомые странных расцветок. «Это не гигантские насекомые, Леванчик! – смеялась Жанна. - Это птички-малютки, колибри!» Из леса к дому являлись еноты и дикие индейки с выводком цыплят. Не очень-то они нас стеснялись. Олени не видели в людях угрозы. Бывало, я долго стоял и любовался ими, прервав пробежку в лесу. Мне приходилось хлопнуть в ладоши, давая знать, что я иду по «основной трассе», и следует уступить дорогу. Олени, часто группами, сторонились без суеты, с достоинством. Здесь я впервые увидел плавающих стаями дельфинов, тюленей, плавающих рядом с людьми. Один из них был любимцем местной публики – ручной добродушный лентяй по кличке Билл. Не худо бы посадить его на диету, избыточный вес станет скоро его серьёзной проблемой, ведь народ без конца подкармливал Билла, а нахально «обхаживал» туристов и людей, попрошайничал. Такому не откажешь.
Старый натуралист, я увлекся.

Вернемся к концертному туру. Как это устроено? На руках у нас был контракт, смысл его сводился к следующему: «Уважаемые сэры! Ждем Вас в такие-то сроки, будем рады видеть в Вас надежных партнеров. В течение такого-то срока Вы обязаны сыграть следующее число гигов (список прилагается). За это Вам причитается следующая сумма. Свой быт и прочее Вы организуете сами, за свой счет (снимаете жилье, арендуете транспорт, несёте медицинские траты и прочее). В день концерта Вам полагается отель (1-3 дня)».

Выполнить пункты договора не составляло труда. Движение от цели к другой цели присутствовало в каждом действии. Ощущение востребованности, счастливой занятости владело мной.

Хозяева расписали нашу жизнь здесь по минутам. Других бы это, возможно, напрягало, меня же такая плотность действий предельно дисциплинировала. Ранний подъем, пробежка, репетиция, деловая встреча, интервью. Затем поездка к месту выступления, мимо машины бесконечным калейдоскопом бегут красоты, населённые пункты, заправки, ландшафты. Передвигались мы тогда, в первый визит, на арендованном «форде-седане».

Впервые «Blues Cousins», так сказать, попробовали «глубину» местных вод по-серьезному на фестивале "Rock Cat". Скромный по масштабам, рассчитанный на несколько сотен посетителей, он проводится в штате Вашингтон. Перед броском на ключевые площадки в самый раз.
К месту проведению "Rock Cat" нам выпало двигаться по сказочной местности. Горы, серпантин дороги жался к стенам круч, нависающие кручи, верхушки которых на высоте тонут в тумане. Непередаваемая прелесть, вызывавшая ассоциации с компьютерной графикой сказки «Властелин колец». Форд летел, за каждым поворотом открывая все более захватывающие перспективы. На очередном вираже восторг поразил нашу компанию, не сговариваясь, вслед за Жанной мы испустили вопль детского восторга. Раскатистое «А-а-а-а!!!» разнесло эхо по горам.

54. Мистер Ллойд Петерсон

Программа фестиваля включала нечто вроде общественной нагрузки. Все же мы прибыли из дальнего далека, где, по представлениям здешних провинциалов, ключевыми оставались Горбачев, перестройка и борьба за демократию – темы, оставленные нами далеко позади. Организаторы попросили нас пообщаться с активистами местной общины (community). И вот мы сидим внутри аккуратного бело-голубенького домика (то ли клуб, то ли офис), напротив полукругом расположились местные. Поднялся Билл, устроитель мероприятия: «Мы рады видеть на нашей земле гостей из далекой России!» и так далее – словом, официальная часть. Потом встала какая-то женщина: «Счастливы приветствовать вас, друзья, хотели бы вам вручить скромные, но, уверена, полезные подарки». Каждому из нас полагался «комплект беженца», как пошутил кто-то впоследствии. Куртка, кепка-бейсболка, джинсы, майка. Люди, понятно, поступали так из лучших побуждений. Однако в процессе церемонии вручения комплектов возникла неловкость. Происходило что-то не то. Даже внешне прибывшие из «страны проблем и перестройки» выглядели несколько благополучнее многих присутствующих.

С выступлением тут тоже вышло не совсем по плану устроителей. Предполагалось, что «Blues Cousins» послужат оригинальным дополнением, пусть и не самым убедительным в музыкальном плане, к основной части. Вышло ровно наоборот. Наш выход числился где-то в середине общего списка. Перед Францией, вы помните, мы так усердно готовились, что оказались избыточно подкованными. Теперь ситуация повторялась, причем в несколько комичном разрезе. Нарядившиеся словно рок-звёзды мальчики-любители, офисные клерки и инженеры-программисты, коротающие время, играли в прожженных блюзменов – вот в такую компанию мы попали. «Кузены» явно переросли уровень провинциального фестиваля.

Потрясли нас поистине драгоценные инструменты некоторых участников. Хотя владели ими слабо, иные стоили многие тысячи. В Америке обожают электрогитары, они есть, наверное, в каждом втором доме, и не скупятся на дорогие «игрушки».
Пробил наш час. «Blues Cousins» бодро вышли на сцену королями, без трепета. Что я испытал? Чувство, сравнимое с торжеством профессионального боксера, по недоразумению попавшего на соревнование юниоров-любителей. Нас не за тех приняли. Второе недоразумение, в отличие от первого, получилось из приятных.
Рассказывая о своем первом американском фестивале, я не торжествую. Ситуация не та. Всего лишь проба пера. Настоящий тест на прочность ждал впереди. А пока, сорвав заслуженные и, без всякого преувеличения, бурные овации, мы всей компанией бросились в прохладную воду. Прямо за сценой, в сотне метров, бежала горная речка. Я бултыхнулся в нее и поплыл мощными саженями, смывая с себя пот и приятную усталость.

Главное испытание я пережил сегодня не на сцене. Оно спустилось перед выходом прямо с небес на маленькой спортивной «cессне» в лице мистера Ллойда Петерсона.

Ко мне прибежал взволнованный Билл Холмс, хозяин здешнего фестиваля, и сообщил: «Мистер Ллойд Петерсон на подлете». Я знал мистера Петерсона уже около года заочно - мы переписывались по интернету. Крупная фигура фестивального бизнеса в этой части Штатов, он владел правами на использование крупных площадок, в том числе был продюсером и владельцем "Mouth Baker Blues Festival". Мистер Петерсон специально прилетел на личном самолете взглянуть на свое очередное приобретение – новый проект из России. В известной мере он рисковал, приглашая «Blues Cousins», ставя на нас изрядные деньги.
Ллойду Петерсону тогда было, наверно, около 60 лет. Худой, голубоглазый, пробор русых волос ровно посередине головы, чуть ниже меня ростом.

При знакомстве, - не присев, мы беседовали, стоя, посреди лётного поля, - мистер Петерсон присматривался ко мне. Осторожно прощупывал в разговоре, наблюдал за реакциями: «Как вам в Америке? В чем-нибудь нуждаетесь?» Я старался дать понять собеседнику, что он имеет дело с серьезным, уверенным в себе профи. Мистер Петерсон поинтересовался, как я воспринимаю американскую речь. «В обществе южан сложнее. У них словно горячее пюре во рту, половину не поймешь», - пошутил я неловко. Ллойд не улыбнулся, глянул в сторону. Первые шаги всегда сложны.

Коснулись Сиэтла: «Прекрасный город, не правда ли?» - «Да, мы в восторге». Сиэтл связан с группой «Nirvana» и Хендриксом. При упоминании второго Ллойд оживился: «В музей Джимми сходили?» - «Разумеется, мистер Петерсон. Великий музыкант, не правда ли?» «Величайший! Мой кумир», - оживился Ллойд. Обмолвились о машинах и мотоциклах (Ллойд фанатичный поклонник "Harley Davidson"), о калифорнийских девушках и о гитарах. О главных пристрастиях моего нового знакомого. Ллойду нравилось выйти на фестивальную сцену с каким-нибудь известным артистом и побренчать вместе с ним на красивой гитаре. «А насчет травки? Леван, ты как?» Тут наши дороги расходились: я сторонюсь любых стимуляторов, Ллойд же любитель потянуть «косячок».

От меня не ускользнули заинтересованный вопрос о предпочтениях и намек на знание «традиций вашей страны». Пройдёт время, Петерсон признается в своих опасениях: дескать, извини, подозревал, что «Blues Cousins» привезли с собой привычку дружить с алкоголем. Сейчас он одобрительно кивнул, услыхав о «сухом законе» в группе. Много знаю про вас, русских, продолжал, несколько успокоившись, мистер Ллойд. «У вас в России все по-другому. Даже время исчисляется не по-нашему. Скажем, сейчас сколько времени? – он взглянул на «роллекс». – Восемь часов после полудни. В России сказали бы: сейчас 2 тысячи. Так?» Я рассмеялся и кивнул: «20 часов, мистер Петерсон. Откуда вы знаете такие детали?» «О, нам говорили инструкторы, когда я служил во Вьетнаме», - ответил Ллойд».

«Понимаешь, человеку нужно посмотреть в глаза, пообщаться, иначе обманешься», - скажет он потом». – «Словом, не обижайся, я же тебя не знал». Отлично понимаю. Как звучит артист на диске и как он ведет себя на сцене – разное. Часто абсолютно разные вещи. «Blues Cousins» работают в студии сложно. Случается студийные сессии оборачиваются истиной мукой. На сцене же у нас вырастают крылья. На записи, простите за метафору, полет «свинцовых дирижаблей». Записи группы Ллойду понравились, однако он не посчитал полет за тысячу миль чрезмерной ценой за то, чтобы снять кое-какие сомнения. «Blues Cousins» на сцене его не разочаровали.
Мы пожали друг другу руки и расстались, по-моему, взаимно довольные первым контактом. Впрочем, момент истины ждал нас обоих на фестивале через несколько дней перед лицом 15 тысяч зрителей.
Сейчас я вернусь в самое начало моей американской эпопеи. Она началась во Франции.

55. Тактика и стратегия

Отсчёт в этой истории пошел примерно полтора года назад до встречи на лётном поле. Возвратившись домой после триумфа во Франции, я попал в прежнюю колею. Каждый день концерты, каждый день репетиции. День мой начинался с 2-километровой пробежки по Матвеевскому. Франция разбудила во мне амбиции. Нарезая один круг за другим, я перекатывал в голове очередную дерзкую идею. Впервые высказанная вслух, она вызвала разную реакцию у окружающих. Только Слава, всегда на «ура» принимающий мои затеи, хлопнул в ладоши и поддакнул: «Точно, теперь нам нужна Америка». Каждое утро я кружил трусцой по Матвеевскому, и идея из романтической перетекала в стадию конкретики.
В воображении формировался список с пунктами тактики и стратегии.

Под № 1 в нем значился новый диск. В этот диск следовало загнать все, что я наработал за жизнь, весь опыт, а также собранные по крупицам впечатления от гастролей во Францию. В него следует закачать максимум энергии "Blues Cousins" и вложить в тексты и дизайн образы, близкие американского обывателя. Короче, диск нездешний по накалу и подходу. Забегая вперед, скажу: мы создали такую пластинку – "Moscow Boogie". Работали мы над ней на пределе возможностей. Лучшей ей рекомендацией, не удивляйтесь, послужило полное неприятие нашего труда московской блюзовой тусовкой. Между прочим, это тоже было частью плана. Если диск не примут, возможно, обольют грязью здесь, значит, мы добились результата – нам завидуют. Диск имеет шанс за океаном. В каждой шутке, как говорится, есть доля шутки.

Ключевые партии, в первую очередь ударную установку, записывали вот здесь, где я сейчас набиваю эти строчки на компьютере – в нашей спальне. Я специально договорился с соседями, тысячу раз извинился и предпринял все возможное для звукоизоляции. Поспорив, в итоге мы решили не приглашать звукорежиссера, а записать самостоятельно наш проект от начала до конца без вмешательства посторонних. Потратились, купили специальный пульт, микрофоны, дополнительную аппаратуру. Писали на специально купленный компьютер. Словом, пошли на дополнительные расходы. Я рассматривал их как своеобразную инвестицию в будущее. У меня не было сомнений в миссии альбома. Просто слепая вера – она выполнима, сработает, и все! Слава не щадил свои инструменты, палочки под его напором разлетались вдрызг, словно спички. Весь пол здесь был усыпан щепками от барабанных палочек.

Что дальше? Смотри пункт № 2 в моем списке. Я отправился на Варшавку, в центральный офис международного «Почтамта», и разослал диск по сотне адресов в Штатах. Гастрольные агентства, адреса офисов фестивалей, редакции, рекорд компании, радиостанции и т.д. Одна из копий ушла в «Блюзовую Ассоциацию штата Вашингтон». Впоследствии завистники и бездельники (Господи, сколько их на моем пути!) ядовито брюзжали над кружкой пива: «Конечно, грузинская мафия! Да у него прикормленные фирмачи по всему миру». Дай им Бог здоровья, оно им еще понадобится, реальность же сводилась к следующему.

Спустя недели и месяцы кое-откуда поступили ответы. В основном отказы. Из штата Вашингтон от мистера по имени Джон Миллер прибыл заинтересованный имейл. Джон вежливо интересовался, не тот ли я Леван Ломидзе, порадовавший его в Москве добрым старым блюзом в духе Джонни Винтера. Миллер работал в какой-то компании здесь, мы даже перекинулись несколькими словами. Вот и весь контакт грузинской мафии. Теперь Джон жил и трудился в родных пенатах, свободное время отдавал хобби – редактировал местный блюзовый журнал. Его заинтересовала "Moscow Boogie". Джон рекомендовал диск местным радиоведущим, и те с энтузиастом крутили ее в эфире.

Наша переписка приняла оживленный характер. В один прекрасный день с почтой пришел конверт из Сиэтла с кассетой. «Она, надеюсь, доставит тебе удовольствие, Леван». На пленке оказалась запись эфира известной в той части Америки станции. Диск-жокей возбужденно прорычал в микрофон: «Теперь, ребята, я держу в руках удивительный диск. "Moscow Boogie". Он такой горячий, что обжигает мне пальцы. Да он просто дымится! Понятия не имею, кто эти парни. Кто бы они ни были, они знают толк в американском блюзе. Вот, ловите - «Five Long Years», лучшая блюз-роковая композиция, которую я слышал в жизни». Dj нес в эфире обычное американское бла-бла-бла, однако он представлял мою запись, а его звонкие штампы являются частью американской поп-культуры. И это было для меня необычайно важно.

56. Email, email, ещё email

Можно ли в шоу-бизнесе выдвинуться без взяток, связей, тысяч долларов? Читайте, удивляйтесь. Удивительно, моя затея двигалась на чистом энтузиазме. Её не подпитывало ничего, кроме моей интуиции.
Мой план невероятным образом, микроскопическими шажочками, продвигался в заданном направлении. В очередном мейле Джон писал о неких «больших людях в блюзовом бизнесе». Он передал им копию "Moscow Boogie", настоятельно порекомендовал обратить внимание на группу. Они обратили. ««Blues Cousins» многим симпатичны здесь, - писал Джон. – Вместе с тем, скажу тебе откровенно, менеджеры боятся рисковать». Я бы на их месте тоже отнесся к неведомой группе с другой стороны Земного шара с осторожностью.

Первое, что я делал, прибегая домой – бросался к компьютеру, проверял электронную почту. В одном из мейлов, наконец, возникло конкретное имя – Ллойд Петерсон. «Это серьезный бизнесмен. У нас состоялся разговор, я посоветовал Ллойду «Blues Cousins».

Следующее письмо через несколько дней: «Мистер Петерсон заинтересовался «Blues Cousins».

Спустя 3 недели Джон: «Слушай, Ллойд звонил во Францию, твоему знакомому мистеру Гульермо. Тот характеризовал вас положительно».
Нервы мои напряглись как струны. Крупный воротила шоу-бизнеса в США наводит о нас справки в Европе, собирает о Blues Cousins информацию. Ему понравился наш альбом. Прошло две напряженных недели невероятного ожидания и томления. Очередной имейл от Джона гласил: «Ллойд берет «Blues Cousins»».

После этого я вступил в прямую переписку с мистером Ллойдом Петерсоном. От него пришли стандартные приглашения, расписание фестивалей, запрос нашего «райдера» (технические и бытовые потребности группы) и прочее. Намерения у Петерсона вырисовывались не просто серьезные – вполне конкретные, с датами и цифрами. За исключением единственного – официального приглашения он не присылал.

До концертного тура, в который мы (формально) были приглашены, оставалось 4 месяца. На окраине Москвы, в новостройке, я снял однокомнатную квартиру, на пару со Славой мы сделали в ней полный ремонт, обеспечив абсолютною звукоизоляцию, и взялись за работу. Несколько часов в день репетировали по будням, захватывали иногда и выходные. Никто с нас не снимал обязанности по текущим концертным делам, так что без дела, мягко выражаясь, мы не сидели теперь ни минуты.

Между тем переписка с Америкой продолжалась. 2-3 раза в неделю я получал дополнительные инструкции и вопросы, в том числе относительно визы. «Уверены ли вы, мистер Ломидзе, в ее безусловном получении?» - в очередной раз беспокоились американцы. У меня нет оснований сомневаться в этом, – отвечал я тоже в очередной раз. Признаться, тут я блефовал. Риск остаться без визы существовал более чем реально. Однажды мне во въезде почему-то отказали, ни Слава, ни басист не состояли в браке, вообще мало ли что еще могло произойти. На случай непредвиденных обстоятельств с визой мы с Джоном уговорились пустить в ход «plan B». Общественное мнение в Америке весьма чувствительно к ущемлению прав человека. «Откажут тебе в визе, - успокаивал Джон Миллер, - я тут такой шум подниму в прессе! Сами не рады будут. Государственный департамент извиняться заставим. Кто же позволит разрушать гуманитарные контакты между Востоком и Западом? Какой-нибудь идиот-клерк в консульстве стоит на пути российско-американской дружбы? Не волнуйся, - писал Джон. – Оно тебе даже на руку, лишнее паблисити».

Однако пошел последний отсчет. До отъезда осталось несколько дней, а на мониторе компьютера, вернувшись поздно ночью с концерта, я читаю следующее от Ллойда: «Мистер Ломидзе, я немного нервничаю…предстоит масса переездов, придется часами сидеть за рулем. И потом. До сих пор я не прояснил для себя, достаточно ли у вас опыта…». Письмо меня задело. Что значит: достаточно ли у вас опыта? Я сел за клавиатуру и в сердцах настучал раздраженный ответ. «Уважаемый мистер Петерсон! 20 с лишним лет я в шоу-бизнесе, на сцене. С учетом данного обстоятельства, достаточно ли у меня профессионального опыта? В конце концов, у Blues Cousins в России и в Европе существуют многообразные контрактные обязательства. Был бы вам крайне признателен, если бы вместо вопросов вы прислали ответ на единственный мой: приедут ли «Blues Cousins» в Америку или нет? Жду вашего окончательного решения».

Моментально пришел ответ от Ллойда: «Мне очень жаль, вы меня неверно поняли. Нет речи о вашем музыкальном уровне. 300 концертов в год! Это говорит само за себя. Я имел в виду, не встретите ли вы в Америке осложнений чисто бытового характера. Еще раз примите мои извинения. Жду вас с нетерпением в Америке».
Тут я споткнулся о простое до смешного техническое затруднение. В посольстве США в Москве предупредили: приглашения для вас от мистера Петерсона должно прийти по факсу. Только так. Факса у меня не было. Я выпросил его у знакомых. Установили, проверили. Работает. Списались с Ллойдом Петерсоном. В определенный час – строго минута в минуту – тот вышлет приглашение.
За плечами год. Год с его надеждами, вложенными силами, потраченными деньгами, истрепанными нервами. Дело осталось за листом бумаги из вот этой нехитрой машины.

Факс прибудет в 5 утра по Москве. Мы с Жанной не спим, сидим, уставившись на злополучный прибор. Прожив полжизни, мы умудрились никогда не иметь с ним дела. В туалет отходим по очереди. И вот, как пишут в плохих детективах, на рассвете раздался звонок. «На счёт три стартую!» - раздался голос на том конце провода. Я нажал соответствующую кнопку, с зудением заработал мотор.
Словно загипнотизированные, почти не дыша, мы следили за появлением факса. С треском, выползли сначала сантиметр, 2 сантиметра, появилась верхушка эмблема фестиваля – головка щебечущей птички. Внезапно движение листа прекращается. Факс умирает. Причина (выяснилось при вскрытии) – кончилась бумага.
Из Америки отзвонились: «Ну, мистер Ломидзе, получили?» Я пролепетал что-то о технических неполадках на линии, о сложностях с бумагой, о перебоях с энергией в России – ну, словом, нес какую-то отсебятину. Не мог же я признаться в таком идиотизме - не проверил делу. Словом, приглашение дошло со второй попытки, через несколько часов. Потом долго на шкафу будут пылиться несколько рулонов бумаги для факса, купленных впрок.

57. Шорты и блюзы

Собираясь в Америку, мы продумывали каждую деталь. Сценический костюм и деталью-то не назовешь - образ, имидж, «витрина» группы. Со страниц музыкальных журналов на нас смотрели улыбающиеся или мрачные, в зависимости от образа, американские коллеги. Многие наряжались в броские рубашки навыпуск с открытым воротом, расписанные пальмами. Не пойдет, решили мы, банально. Оденемся в черные брюки, лаковые остроносые ботинки. В сочетании с пестрыми рубашками будет смотреться эффектно. Кто-то из нас припомним несколько пластинок, где группы выглядели на обложках именно таким образом. Опять забраковали.

Убив на поиски изрядное количество времени в пути – такие дебаты обычно разворачивались по дороги на концерт или обратно – «Blues Cousins» постановили вовсе отказаться от единообразия. Долой dress-code, выделимся неформальным подходом! В итоге пришли к разумному компромиссу. Мы сбросились и сделали футболки с логотипом группы. Не помню, как это получилось, в итоге наша эмблема опасно перекликалась с эмблемой компании «Harley Davidson». Опасались, не возникнут ли проблемы с копирайтом. Обошлось и, кстати, чрезвычайно эффектно выглядело. Итак, верх у нас получился черный, а низ… Мы выступали в шортах и кроссовках, на манер постпанков. Максимально подвижное трио, и к тому же в шортах.

Из Америки я привез целый ворох журналов и местных газет, коробку с кассетами и дисками. Не берусь подсчитать, сколько на них моих интервью. Знаю лишь, что прессе мы понравились. Не было такого городка, поселка, фестивальной площадки, где я не дал бы меньше трёх интервью. Конечно, общение с прессой организовывали специально нанятые люди, однако и харизма группы играла свою роль.

Один из престижных эпизодов связан с Дэном Эйкройдом, голливудской «звездой», который сыграл «Элвуда Блюза» в "Blues Brothers". Дэн ведёт радиопередачу «House of Blues». Транслируют «Дом Блюза» на многомиллионную аудиторию несколько радиосетей Америки через сотни станций в разных Штатах. Продюсеры мистера Эйкрода указали: дескать, нас интересуют «Blues Cousins». Благодаря сорокаминутной передаче Эйкройда, «Blues Cousins» попали в круг избранных – тысячи местных артистов лишь мечтают о подобном шансе. Нет, мне не довелось пообщаться с «Элвудом Блюзом». Записали в студии мои ответы на список как бы его вопросов. Дэн в другом конце Америки записал свои вопросы на другой компьютер, как бы интервьюируя меня. Оператор их свел, получилась заинтересованная оживленная беседа, которую послушала, как мне сообщили, 6-миллионная аудитория.

Живого общения, впрочем, в том числе с известными людьми, мне хватало с избытком и без Эйкройда. Я бегло и с удовольствием говорю по-английски, американцы мне симпатичны и любопытны. Если встречали нас на очередной концертной площадке вежливо, со сцены «Blues Cousins» спускались, по выражению Высоцкого, «все в друзьях». Нас безоговорочно принимали за своих, наперебой звали в гости. На барбекю, в ресторан, на рыбалку, покататься на яхте, полетать на самолете, попутешествовать по лесам и горам. Крайне приветливые люди эти американцы. Не верьте, что они закрытые, закомплексованные обыватели, обложенные социальными табу и самоограничениями – то не скажи, так не смотри. Во всяком случае, у меня такое впечатление осталось. Не более закрытые, чем мы сами.

В способах развлечься местный люд проявляет похвальное разнообразие. К тому и природа располагает, и «индустрия развлечений». Далеко не всё подходит гостям из-за океана. Тут стоит разбираться. В нашем рейтинге того, что в Америке называют оutdoor аctivities – машина, шашлыки и выпивка, девушки, реже рыбалка. У них сложнее. После концерта стайка девушек-фанаток приглашает «кузенов» в полном составе «заняться scrambling». На пленере, будет весело, загадочно добавили они. Что такое scrambling, мы не знали. Однако барышни были привлекательны. Ограниченно владеющий языком Сергей решил рискнуть. «А чего? Шашлыки, пиво, девчонки. Нормально, как дома» - пожал он плечами. Вернулся наш Серёжа на закате поцарапанный ветками, потный, злой как черт. Выяснилось, что нимфы с мускулистыми икрами вовлекли его в кросс спортивным шагом по пересеченной местности. «Блин, это типа для тех, кто трудности любит! С горы на гору, по деревьям лазить, сквозь кусты пробираться. Мрак» - сокрушался он. Зато мы приобрели опыт (опыт Сергея), расширили лексикон словом «скрэмблинг» (от scramb – продираться). Учите языки.

58. «Африканские» американцы и американские «кавказцы»

Парадоксально, но факт: черная по природе, по происхождению культура блюза совершенно не привлекает тутошних афроамериканцев. Послевоенные поколения – точно. Возможно, есть места, где блюз приходят слушать чернокожие. Однако мне не довелось попасть в такое общество… Оказавшись в самой гуще блюзового бизнеса, я почти не сталкивался с афро-американцами.

Курьезный случай произошел в Сиэтле. Я заглянул в музыкальный магазин по какой-то надобности, и, пробуя звук нескольких клавиатур, привлёк внимание другого покупателя - черного рэпера. Без церемоний он вошел со мной в контакт: «Эй, чувак, чего лабаешь?» - ткнул он пальцем с массивной золотой гайкой в мои руки на клавиатуре. Я изумился: «Стандартная блюзовая гамма, сэр». «Круто, чувак! Сбацай еще чего-нибудь». Я стал брать аккорды, развивать какую-то банальную тему в духе буги-вуги. Мы разговорились. В итоге грузин, приехавший из России, прочитал местному черному вводную лекцию на тему «Что такое блюз и откуда он пошел». Собеседник, не глядя мне в глаза, вдумчиво слушал, не переставая пританцовывать в такт собственному внутреннему ритму. На груди его прыгали пластмассовые часы – будильник на цепи. Не помню, как его звали, да он и не посчитал нужным назваться. Чернокожий не собирался длить общение, предупредил: «Вообще-то мне твой (!) блюз по барабану. Я чисто по рэпу прикалываюсь, от твоих понтов не тащусь. Но у тебя, чувак, прикольно получается. Точно говорю, чувак». Общаться с чернокожими мне почти не приходилось. Я подивился (про себя) его невежеству и попытался обратить его внимание на близость рэпа и блюза. Все же, пусть и разные, но части одной культуры. «Вот смотри, такая песня "Hoochie Coochie Man", сочинил афроамериканец». Стараясь имитировать рэп, поддерживая мелодекламацию знаменитым риффом. Рэппер моментально врубился! Стал выбивать ладонями ритм и импровизировать читку-перекличку. Подключиться ему не стоило ровно никакого усилия – как дышать. Какой бы вид ни приобретал ритм-блюз, определенно его токи и ритмы в крови у этого малого с пластмассовым будильником на груди. Расстались мы на приятельской ноте.

Я размышлял над этим эпизодом. Если они до такой степени не в курсе элементарных основ собственной культуры, между нынешними черными и их пращурами зияет колоссальная пропасть. «Новые черные» не просто индифферентны к традиционному ритм-блюзу. Он им глубоко несимпатичен. Поэтому к 21-му веку горячо любимый лишь частью белого социума (белых в США называют «кавказцами») блюз оказался почти полностью предоставлен их заботам. Тогда почему афро-американцы жалуются: «Вы украли блюзы мои», почему твердят об эксплуатации черного наследия белыми? Не понятно. Ситуация наверняка более запутанна…И все же афроамериканцы добровольно «сдали» часть своего прошлого миру белых. Так мне кажется. Возможно, не самый печальный вариант.

Восемь лет подряд я регулярно ездил в Америку и пропадал там на гастролях иногда по нескольку месяцев. В общей сложности я провел в Штатах почти два года. Признаться, многое проходит мимо меня, ведь я являюсь туда на работу. В Москве, отыграв концерт поздним вечером, весь следующий день я наслаждаюсь тишиной. Здесь не так. Гастрольные маршруты таковы, что весь следующий день группа зачастую проводит в дороге. Причем обязана успеть на две площадки за вечер. Само по себе жить в зоне такого напряга – серьёзная нагрузка. С другой стороны, почти ни на минуту не остаешься в одиночестве.

Я писал, что общаюсь в Америке с удовольствием, и почти не существует закрытых тем. Почти. Во-первых, американцы не любят обсуждать свое или чужое здоровье, жаловаться на болезни. Когда такое случается, люди стараются переключиться, отшутиться. Однажды Джон Миллер неосторожно упомянул о семейных неурядицах, возникших в связи с операцией жены – ей удалили лёгкое. Мэри, энергичная и веселая шатенка с осиной талией, тут же отреагировала, расставляя перед нами на столе тарелки: «О, зато снята проблема избыточного веса – я стала легче почти на 320 граммов! Ха-ха-ха!» Джон смутился и заговорил о своем знакомстве с Бобби «Блю» Блендом.

Другая тема, которую американцы старательно обходят, – отношения национальностей, расовые проблемы. Между расами пролегает невидимая граница. Её неприкосновенность гарантируют не социальные «понятия», а непререкаемый Закон. Собственно, я не припомню, чтобы тема возникала в кругу блюзовых музыкантов и бизнесменов. Наш круг всегда ограничивался «кавказцами». Самодостаточные как нация американцы, очевидно, представляют Кавказ местом, исключительно однообразно населенным бледнолицыми. Следовательно, местом, где царит мертвый штиль в межнациональных отношениях. Трагикомическое заблуждение общества, безразличного к внешнему миру.

Львиную долю наших собеседников составляли либо музыканты, либо люди, накрепко влюбленные в блюз. Общая тема объединяла. За столом обычная человеческая болтовня – дети, семьи, машины, спорт, политика и так далее. Иногда всплывала тема наркомании. Меня, например, сначала занимала такая раздвоенность: американцы в нашем кругу не особые выпивохи, зато покурить «травы» они не считают чем-то зазорным.

59. Час Х

«Mount Baker R&B Festival». В первый приезд мои мысли, разумеется, были связаны с ним. Главная высота моей карьеры. «Blues Cousins» взяли ее без усилий. Не хочу вас разочаровывать, но именно на этой сцене не произошло ровным счетом ничего драматического. Отчасти тому способствовала почти математически выверенная организация. Прибыли во столько-то и туда-то, поселились (согласно контракту) в двухэтажном коттедже с бассейном посреди леса, в определенный день и час вышли на сцену. Все педантично четко, как в аптеке.

Фестиваль шел 2 дня. В первый на сцену поднялись белые звезды современного блюза – Дэйв Холл, Боб Марголин, Роббен Форд с братьями и другие. Среди них «Blues Cousins». Второй фестивальный день был отдан полностью афроамериканцам. Ключевой фигурой, «лицом» фестиваля являлся Хьюберт Самлин, гитарист из ансамбля Хаулина Вулфа. Заключительный день считается формально более престижным. Под конец придерживают самые сливки. В реальности же выходит несколько по-иному. Максимальная аудитория – народ толпой валит – приходится именно на первый день, на «белый». Поле перед большой сценой заполняет толпа, л

Жизнерадостный чернокожий паренек с комплекцией любителя плюшек - самая что ни на есть отчаянная и чуть ли не последняя надежда ветеранов черного блюза на новое поколение. Другие говорят, очередная, ибо блюз неисчерпаем

К Симондса остаются сильные, не растраченные козыри – неистощимый талант гитариста и способность композитора конструировать на основе старинного блюза и брит/блюза новые темы.  Ну, нет великого голоса у Кима, и он спокойно напевает/проговаривает тексты, а затем бросает в бой свою подвывающую и не растратившую сил гитару

“Кобылка рокабилли” взялась за блюз? Why not?! Она исполняет его по-своему, и вы найдете здесь, конечно, рокабилли, а также свинг и буги. От этого пластинка становится только любопытнее.

Начнём с замечания, необходимого блюзовому ресурсу: 13-й по счету альбом выдающегося деятеля современной американской поп/музыки увёл его максимально далеко от дельта-блюза. Кевин Мур уже  высказывался на эту тему, дескать, хочется поиска, а удалённость от корней преувеличена. Однако что есть, то есть – блюзом тут пахнет очень слабо. Зато утонченная, почти акустическая americana Кеба Мо сделалась ещё более изысканной. Так или иначе, альбом к началу августа провёл блюзовом чатре БИЛЛБОРДА уже 2 месяца

Альбом-пиратка «I Can’t Loose» (1997) был бестселлером на толкучке, бушевавшей в парке вокруг клуба Горбунова

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы