Лица Блюза

Son House

Текст Андрея Струкова: Сан Хаус - тот случай в истории блюза, когда высочайшая (стилеопределяющая) роль подкреплена самым скромным аудиоархивом, менее 20 песен. И, тем не менее, эту важную роль никто не оспаривает.

1.

Начиналась его биография абсолютно стандартным (для блюзменов) образом. Eddie James House Jr. родился в сельском районе Миссиссиппи, вторым из трёх братьев. Папаша – Эдди Хаус-Старший – был хорошим музыкантом, играл на трубе в семейном оркестре; и постоянно дрейфовал между церковью и кабаком. То служил истово, и даже был назначен священником местной церкви, то пил самозабвенно – ну и тогда временно отстранялся от всего духовного.

Эдди-младший унаследовал и любовь к музыке, и религиозность. Свою юношескую чуть фанатичную веру он многократно подчеркивал в воспоминаниях. Даже первые музыкальные пристрастия определились именно верой в Бога – ни о каких блюзах в начале жизни речи не шло; Эдди разделял господствующее среди «приличных негров» мнение о греховности блюза (в одном из поздних интервью Хаус вспоминал: «…сам вид человека с гитарой приводил меня в ярость»).

Эдди было примерно 8 лет, когда его родители развелись. Мама взяла его с собой, переехав к неподалёку живущим родственникам. Потом – к следующим, и к следующим. Таким образом Эдди сменил множество адресов, но везде становился примерным прихожанином.

В 15 лет ему впервые доверили вести службу (это было уже в Algiers, пригороде Нью-Орлеана). И по-прежнему – пока никакого блюза.

В 19 лет Эдди женился. С его стороны это был очень серьёзный шаг, молодые венчались в церкви. Эдди вступил в этот брак против материнского разрешения (видимо, не в последнюю очередь и потому, что невеста была старше него).

После свадьбы Эдди с женой переехали жить на ферму к тестю; тут у Эдди начались первые проблемы. И работа была очень тяжелой, естественно. И мать (от которой он только что уехал) умерла всего несколько месяцев спустя. И с женой что-то по-серьёзному не заладилось; во всяком случае, вспоминая позже свой отъезд с семейной фермы, Эдди не выбирал парламентские выражения: «…она была просто одной из этих нью-орлеанских шлюх».

2.

За следующие несколько лет Эдди Хаус перепробовал почти весь перечень работ, типичных для негров Юга. Постоял у конвейера на заводе, потрудился «в поле», был подручным на коневодческой ферме; эту последнюю работу он вспоминал с удовольствием (ковбойская шляпа стала частым элементом его сценического костюма).

Примерно в 1925-м году Хаус получил приглашение и принял должность священника. В этот раз – уже не как «общественную нагрузку», а именно должность; постоянное «рабочее» место (в Colored Methodist Episcopal Church) с зарплатой.

Увы, поскитавшись предыдущие годы, сменив множество мест жительства и работы – Эдди не избежал всех «порочных» влияний. Новоиспечённый «официальный» священник – он уже крепко выпивал и любил приударить за женщинами. Явное противоречие статуса и привычек. Пару лет он как-то изворачивался, потом был лишен сана, но без серьёзного скандала; позже время от времени вёл церковные службы.

3.

Обращение Эдди Хауса к блюзу (наверное, с его собственных слов; поэтому и явная религиозная аналогия) обычно описывают почти как озарение, откровение. Хотя обстоятельства были весьма «приземлёнными». Вроде бы в 1927-м году, во время одного из обычных выпивонов, он услышал некий блюз под аккомпанемент слайд-гитары (есть варианты биографии, в которых упоминают не просто слайд, а именно bottleneck, т.е. слайд, исполняемый бутылочным горлышком). И вроде бы Хаус немедленно «проникся», сменил своё резко-отрицательное отношение к блюзу, как к музыке греховной; за полтора доллара купил гитару у одного из знакомых и (как отмечают биографы) буквально несколько недель спустя Эдди Хаус выучился до такого высокого уровня, что стал уже музыкальным полу-профессионалом (т.е. параллельно с основной работой выступал, пел-играл за деньги).

Приковывает внимание тот факт, что на момент «обращения к блюзу» и своего стремительного гитарного обучения – Хаусу было уже 25 лет! Бесспорно, что госпел-выучка помогла, ну и талант, некая изначальная «заточенность под блюз» очевидно, присутствовали.

…Бурно развивалась и семейная жизнь Хауса. Тут Хаус, очевидно, следовал не религиозным, а всё-таки блюзовым канонам. За неполное десятилетие (после ухода с семейной фермы и до 1932-го года) Хаус женился ещё 3 раза, итого общим числом уже четыре. А в 1932-м женился в пятый раз, в последний. Evie Goff была младше его на 3 года, работала поварихой у местного врача; и, как позже рассказывал Хаус (ну, видимо, по-стариковски немного красуясь) «…я выкрал её прямо из докторской кухни»…

4.

…это мы чуть забежали вперед.

Два года в биографии Сан Хауса, 1928-й и 1929-й – пусть не «белое пятно», но «серое».

Хаус отсидел два года в Mississippi State Penitentiary (эта тюрьма навеки в истории блюза как Parchman Farm). Обстоятельства предшествующего преступления известны очень примерно. Вроде бы Хаус играл в каком-то из кабаков Кларксдейла (Clarksdale), вроде бы мужчины разошлись не на шутку, вроде бы уже началась стрельба (вначале – чисто для развлечения), вроде бы один из участников ранил Хауса в ногу, и Хаус застрелил его. Позже он настаивал, что «…это была самозащита».

По суду Хаус получил 15 лет, отсидел 2 года. Точная дата инцидента (убийства), точная дата суда и формулировка приговора, точная дата освобождения и сами обстоятельства освобождения остались мутными: например, почему всё-таки два года, а не все пятнадцать? или не семь с половиной – стандартные пол-срока для освобождения «за примерное поведение»? Самые тщательные биографы Хауса в поисках конкретики «подняли» и архивы Окружного суда, и архивы Департамента по исполнению наказаний штата Миссиссиппи, но деталей, касающихся того дела – так и не обнаружили.

Лично Хаус, когда стал широко известен и давал многочисленные интервью (считаем в течение 10-ти с лишним лет, с середины 1960-х и первую половину 1970-х годов) - все подробности либо не помнил уже, либо намеренно путал. В частности, своё досрочное освобождение он объяснял то ходатайством семьи, то вмешательством некоего влиятельного богатого белого фермера, на которого он несколькими годами ранее работал…

5.

Как бы то ни было – но примерно в конце 1929-го или в начале 1930-го года Хаус освободился и уехал из Кларксдейла (ещё одна неявная, но интересная деталь – ему вроде бы «настоятельно рекомендовали уехать и держаться подальше от этого города»; т.е. сам печальный инцидент по мнению местных не был исчерпан просто фактом суда и кратковременной отсидки).

Уехал он не так уж и далеко: всего на 16 миль от Кларксдейла, в городок Лула (Lula), шт.Миссиссиппи. Практически по соседству – город Helena, один из центров тогдашнего блюза. По окрестностям всё время путешествовал и выступал Чарли Пэттон, бесспорный местный музыкальный лидер на то время.

Следующий этап жизни Хауса излагается в двух вариантах. Его биографы и поклонники предлагают свою версию, естественно – предельно лестную для Хауса. А биографы Пэттона её оспаривают, «принижая» роль Хауса.

Средняя версия примерно такая: Пэттон увидел Хауса буквально в одном из первых хаусовских выступлений; оценил энтузиазм публики и потенциал Хауса, и пригласил его путешествовать и выступать вместе (в то время постоянным партнёром Пэттона, а, следовательно, и Хауса, был ещё один легендарный блюзмен Willie Brown). Причем Пэттон и Хаус вместе не только выступали, но ещё и бутлегерствовали, при поддержке некоторых владельцев питейных заведений.

Наиболее авторитетные биографы Пэттона утверждают, что музыкальные навыки Хауса (на то время) были слишком скромными, чтобы полноценно партнёрствовать с Пэттоном и Брауном. Дружить они возможно и дружили, но выступать вместе – это вряд ли.

Интересно, что и главный биограф Хауса (Daniel Beaumont) тоже склоняется ко второй версии; т.е. – дружили, да; путешествовали вместе, да; но Хаус играл в общих концертах с Пэттоном очень редко.

Активно пересказываются и утилизируются обе версии биографии. Например, очередное CD-переиздание дельта-блюз-архивов вышло под названием “Masters Of The Delta Blues: The Friends Of Charlie Patton" (понятно: мастера дельта-блюза, они же – друзья Чарли Пэттона); в этом альбоме - несколько блюзменов, среди них Сан Хаус.

6.

Первые профессиональные записи Хауса состоялись в мае 1930-го года. И эта (уже задокументированная) часть истории позволяет нам усомниться в тезисе о якобы «скромных исполнительских навыках» Хауса.

Звукоинженеры от Paramount Records приехали, чтобы записывать Пэттона. Но попутно записали сольно и Брауна, и Хауса, который (с бэк-аккомпанементом Брауна) спел-сыграл 9 песен, аж восемь из которых сразу, ещё до завершения года вышли на пластинках!

Не забываем, что в те годы Paramount Records записывали негритянских музыкантов буквально дюжинами, и компания контролировала примерно четверть «расового» музыкального рынка. Так что менеджерам Paramount было из кого выбирать; очевидно, что репертуар Хауса на тот момент – вполне соответствующий и по содержанию, и по качеству исполнения.

Увы, особого успеха релизы не имели. Тот период – разгар Великой Депрессии, и коммерчески-успешно в то время работали только самые-самые титаны блюза, две-три-пять персон буквально.

Еще пару строк про интересные чисто-технические детали.

Первые записи Хауса – до-электроаккустические; т.е. до внедрения микрофонов в практику звукозаписи. Согласно тогдашней технологии запись шла через рупор сразу на матрицу, с которой потом отпечатывали пластинки, весь возможный тираж; качество – соответствующее. Шеллаковые пластинки проигрывались на скорости 78 оборотов в минуту, и размера пластинки (12 дюймов, так называемый диск-гигант) хватало примерно на четыре с половиной минуты. Поэтому на три первых пластинки Сан Хауса вошло по одному блюзу; соответственно «Dry Spell Blues", “Preaching The Blues" и “My Black Mama", разделенные на «часть 1» и «часть 2» для лицевой и оборотной сторон пластинки (оригинал “Preaching The Blues" сейчас существует в единственном экземпляре).

Таким был первый (и на 35 лет единственный) строго-говоря-профессиональный опыт Хауса, т.е. оплаченная сессия плюс последующие релизы. «40 долларов мне заплатили…хорошие деньги по тем временам», вспоминал Сан Хаус.

Конечно, сейчас эта скромная по количеству песен подборка переиздана многократно в разных вариантах: и с полным составом участников, и только Хаусовская часть; обычно - с непременным поименованием «…Легендарные записи».

7.

Дальше, в течение долгих лет, Хаус был умеренно-странствующим блюзменом, играл с Пэттоном до его смерти, а потом – с Вилли Брауном.

Конечно, и банально трудиться приходилось. Хаус вспоминал, например, работу трактористом в течение нескольких сезонов; равно как и просто перечень разных сельхоз-работ.

Вошли в равновесие одновременные взаимоотношения Хауса с блюзом и религией. Многократно бывало, что в ночь с субботы на воскресенье Хаус и Браун отдавали должное «дьявольской музыке», а несколько часов спустя Хаус уже служил утреннюю воскресную службу в какой-нибудь ближайшей церкви.

Думаю, что вера в Бога у Хауса к тому времени существенно снизилась (если не стала просто удобной формальностью). Не мог искренне верующий сочинить и петь на публику «…стану священником и больше не придётся вкалывать» (“Preaching The Blues")…

Очевидно, что авторитет и известность Хауса в течение 1930-х годов выросли неизмеримо. Крупнейший знаток блюза Пол Оливер (Paul Oliver) заметил, что «…мы можем обозначить главную направляющую (блюза): Хаус - Роберт Джонсон - Мадди Уотерс». И, далее: «…живой свидетель миссиссиппских традиций, игравший вместе с Пэттоном и Брауном…повлиявший на Роберта Джонсона и Мадди Уотерса, он (Хаус) – ключевая фигура Дельта-блюза».

Ну, к месту с цитатой - пару строк про знакомство Хауса и Джонсона. Опять таки, опираясь на воспоминания Хауса, в которых он повторял все известные нам сейчас штампы: «…мы выступали….крутился рядом всё время этот паренёк, Роберт Джонсон его звали. Как у нас перерыв, мы гитары отставляем, выходим проветриться…а он – хвать гитару и пытается за нами повторить. Ох, слышали бы вы эту какофонию! Публику он просто бесил…Нам люди так и говорили – заберите у него гитары!», и, далее, тот самый ключевой момент биографии Джонсона про недолгую поездку на родину и мгновенное обучение до виртуозного владения инструментом: «…поразительно играл!», потому что, как мы все знаем «…продал душу дьяволу за искусство игры на гитаре».

(Ну, учитывая, что история блюза как раз формировалась в значительной степени по рассказам ещё живых прародителей жанра, в том числе Сан Хауса, справедливее будет сказать, что Хаус не повторял штампы, а, скорее, вводил их в общий блюзовый обиход).

Влияние Хауса на Роберта Джонсона отражено некоторыми характерно составленными компиляциями, например “Back To The Crossroads: The Roots Of Robert Johnson" (Сан Хаус, представленный в этом бокс-сете двумя песнями, включён в компанию блюзменов, из которых («…из корней…») произросло искусство Джонсона). Или даже такими формулировками: “Son House. The Real Delta Blues. 14 Songs from the Man Who Taught Robert Johnson" (это название одной из подборок; понятно: «…тот, который учил Роберта Джонсона»)

8.

Уместно будет в нескольких строках упомянуть о некоторых особенностях Хауса как исполнителя в те легендарные годы его карьеры.

Касательно вокала Хауса - обычно упоминают предельную экспрессию; многие относят её за счёт церковной выучки Хауса.

Ну и, конечно, собственно игра. Хаус играл на National Steel Guitar, это модели гитар с металлическим верхним резонатором. Основное преимущество таких инструментов (по сравнению с обычными деревянными) – громкость; как раз то, что нужно музыканту (до-микрофонной эстрады), чтобы звучать поверх толпы, уличного шума, переговаривающейся или танцующей публики; особенно, допустим, в типичном ярмарочном наспех-собранном тентованом павильоне, в котором сам тент буквально поглощает звук.

Многие известные современники Хауса тоже выбирали «железную» гитару; например, Тампа Ред (хотя его стиль игры, конечно, несравним с хаусовским).

Выпускалось множество марок National Steel Guitar; специалисты считают, что Хаус играл на Triolian, Duolian или Style O.

Кое-что в игре Хауса вполне себе привычно: басовые струны поджимал большим пальцем; для слайда использовал медную трубку (copper), надетую на безымянный палец. Но слайд обычно считается игрой аккуратной, деликатной, а Сан Хаус, наоборот, исполнял свой слайд буквально «атакуя» струны, резко и размашисто ударяя по ним.

Видимо, эта общая вокально-гитарная экспрессия производила сильное впечатление и на публику, и на коллег. Мадди Уотерс (тогда ещё начинающий блюзмен) сказал Ломаксу: «Я все время следил, где он (Хаус) будет играть и ездил за ним по пятам…стоял и смотрел, как он играет. Я выучился у него слайду, наблюдая за ним в течение года примерно».

Кстати, именно Уотерс в августе 1941-го года рассказал Ломаксу про Хауса; и подсказал где его можно найти, тем самым дав предпосылку с очень существенному для блюза событию…

9.

Встреча Хаус-Ломакс и сессия, за ней последовавшая, произошли в том же августе 1941-го года.

Дата указывается примерно как 24-31 августа, ориентируясь на письмо жены Ломакса, датированное 30-м августа (ну, то есть, «…примерно в ту неделю»).

Алан Ломакс (по должности – помощник директора Архива фолк-музыки при Библиотеке Конгресса; а по характеру – истовый, фанатичный собиратель этой самой фольклорной музыки) предпринял очередную экспедицию на Юг с несколькими коллегами, женой и целой машиной оборудования (полный набор весил больше 120 кг). Кстати, вообще за ту экспедицию Ломакс записал почти 20 часов музыки и сопутствующих кратких интервью.

В г.Lake Cormorant Ломакс познакомился с Сан Хаусом («…скромный и вежливый в обращении человек»).

Удивительны, прямо фантастичны обстоятельства записи, совпадения по географии и по времени; чуть перефразируя известную блюзовую идиому – «в правильном месте в точное время». Звукозаписывающее оборудование Ломакс установил в помещении бывшей бакалейной лавочки, которая располагалась прямо у откоса оживлённой ж.д.ветки. Несколько раз на записи фоном звучат типичные дорожные звуки – гудки, перестук колёс – чудесно попадая и в тему (“Walking Blues"), и в собственно музыкальный лад; нарочно не придумаешь.

Хаус взял на запись трёх коллег: уже известного нам гитариста Вилли Брауна, харпера Лироя Вильямса (Leroy Williams) и игрока на мандолине Джо Мартина (‘Fiddling' Joe Martin).

Записанные в тот день семь песен некоторые историки музыки считают «самой важной блюз-сессией довоенного блюза» (а некоторые – и «…блюза вообще»). Суть в том, что Ломакс зафиксировал, по сути, прообраз будущих рок-групп, частично по составу, частично – по саунду. Вилли Браун, играя в-основном на басовых струнах и притоптывая в такт, сумел создать строгую басовую и ритмическую партии, а мандолина Мартина и гармоника Вильямса в разных сочетаниях выстроили как раз тот аккомпанемент, который (15 лет спустя) будут играть участники разнообразных электро-блюз и (позже) блюз-рок-групп. И конечно, лидирующая роль Хауса, его гитары, его вокала; в наличии весь набор качеств Хауса, как уже выдающегося блюзмена: искуссная игра, предельная экспрессия, очень характерный и чёткий вокал, оригинальная лирика (“Walking Blues" – это будущий evergreen, перепетый и переигранный чуть ли не всеми известными блюзменами).

Двадцать-тридцать лет спустя, в годы блюз-возрождения, блюз-переоткрытий, историки и рецензенты блюза впечатлились и подробно расписали чуть ли не каждую ноту, каждый звук, включая железнодорожную «аранжировку»; а сразу тогда – в августе 1941-го года – Ломакс был буквально сражён тем, что он увидел и услышал (широко известна фраза Ломакса: «…из всех моих блюзовых встреч эта встреча с Саном Хаусом – самая главная»).

Ломакс подробно и очень ярко пересказал все впечатления от сессии. В его мемуарах много замечательных подробностей («…тот парень своей бас-гитарой и притоптываниями огромными ступнями – превратил всю избушку в настоящий африканский барабан») и излишне красивых эпитетов («…серебристая ткань аккордов…»), но общее ошеломляющее впечатление легко прочитывается.

Наверное, не меньше, чем содержанием этой сессии – Ломакс был ошарашен и её неожиданным завершением. Напомню - Хаус же был трактористом. Дело случилось в «разгар страды». Ну так вот: приехал начальник Хауса, полный сердитого удивления «…куда это пропал работник?». Ломакс пытался что-то объяснить про уникальное фольклорное значение текущего события, но шеф (белый) не проникся («…ниггерская музыка..») и велел Хаусу заканчивать. Вот так, с семью записанными композициями, и прервалась эта, возможно, «…самая важная сессия в истории блюза».

Буквально ещё абзац для общей исторической атмосферы; просто жалко оставлять «за кадром» некоторые подробности. На этой августовской сессии, как я уже упомянул, Хаусу в составе его бэнда аккомпанировал Джо Мартин; его прозвище ‘Fiddling' трудно перевести в одно слово, это не просто «скрипач», имеется в виду вообще «человек, ловко орудующий смычком». И не только смычком: Мартин прекрасно играл на контрабасе, скрипке, гитаре, мандолине (как в эту сессию), а после несчастного случая в 1940-м году (у него сильно обгорели руки) переключился на стиральную доску и ударные вообще. Он переиграл со множеством известных блюзменов, в том числе, например, с Хаулин Вулфом. Ещё приятные «исторические пересечения»: Мартин аккомпанировал Вудро Адамсу (Woodrow Adams) в 1952-м году при записи последнего на Sun Studios (тогда ещё не “…Records"), и Сэм Филлипс сумел «пристроить» эти записи, и они вышли синглом на Checker Records (сколько знаковых имён и названий в коротком факте!). Мартин играл блюз в течение 50 лет, до самой смерти в 1975-м, но – всегда аккомпаниатором. Поэтому в истории блюза упомянут мимоходом, несколько строчек в том или ином издании да пара фотографий…

10.

Почти ровно год спустя Ломакс вернулся и снова записал Хауса, в этот раз сольно. Вторая сессия попадает в общую подборку с первой как тоже «легендарная»; но большинство рецензентов сходятся во мнении, что июльские 1942-го года записи – послабее предшествующих. Песен больше, накала – меньше. Хаус играл-пел один, звучание «пожиже»; да и вообще (как предполагают некоторые историки блюза), возможно, он был «не в настроении» для записей. Кроме того, иногда объясняют необычный саунд тем, что Ломакс вроде как нарочно уговорил Хауса спеть в разных манерах, чтобы зафиксировать широкий диапазон его исполнительских возможностей (ну и, когда послушаешь, например, “American Defense" – то вполне можно с таким предположением согласиться; это не привычный неистовый Сан Хаус, это какая-то Дорис Дэй, прости Господи…).

Лично я бы склонился к версии про «неподходящее настроение». Видимо, общая жизненная ситуация Хауса подошла к очередной кризисной отметке. Всего полгода спустя Сан Хаус уедет на Север.

Особенно грустно, что так закончилась история блюзмена Сан Хауса, в той его харизме, экспрессии и гитарном искусстве, о которых мы можем судить по записям 1930-го и 1941-го года, всего-то 9 плюс 7 песен. Записи 1942-го года – всё-таки не совсем типичный Сан Хаус, а о его творчестве после «возвращения» - речь отдельно.

11.

В 1943-м году Хаус обосновался в Рочестере (Rochester), шт.Нью-Йорк. Пристроился на железной дороге, где, скорее всего, перепробовал несколько профессий; поэтому, наверное, одни биографы указывают, что работал он «…кондуктором», другие считают, что «…на сборке вагонов», а третьи - «…поваром», и даже «..в ветеринарной клинике …выстригал животным шерсть перед операциями» (так указано в аннотации к первому винилу Сан Хауса в 1965-м году).

Кем бы он ни работал, но в течение нескольких лет он полностью обосновался, и даже настойчиво приглашал к себе в Рочестер друга и бывшего парнёра Вилли Брауна. Браун остался в Lake Cormorant, и в самом конце 1952-го года умер от порока сердца.

В этот же рочестерский период Сан Хаус перестал играть и петь блюз (он сам называл 1948-й год, как последний год его выступлений)…

12.

Во время блюз-возрождения «открытие» Сан Хауса так сказать лично (ну, то есть, что он сам – жив-здоров, в отличие от большинства блюзменов-его-современников) несколько запоздало.

В 1962-м и 1963-м году вышло как минимум 4 пластинки, на которых Сан Хаус представлен либо одной-двумя песнями, либо целой стороной (“Blues From The Mississippi Delta" 1963-го года, на этом релизе 6 песен Хауса, из записей Ломакса).

Но сам Хаус пока продолжал работать в Рочестере; в начале 1964-го года он уволился с железной дороги и устроился в ресторан поваром. Он даже и не знал, что его музыка уже издана-переиздана, что некоторые фэны уже всерьез пытаются выяснить/восстановить историю дельта-блюза, что его (Сан Хауса) роль и его влияние на Роберта Джонсона, например – уже предмет вдумчивых бесед нового поколения блюз-музыкантов и блюз-рецензентов.

Кстати, хочу отметить замечательные детали тех первых блюз-LP-релизов из начала 1960-х годов. Главное – это удивительная тщательность в подготовке пластинок. Трудно представить, сколько времени и бескорыстных (скорее всего) усилий вложили фэны блюза в эти проекты. Многие пластинки сопровождались весьма информативными буклетами (либо отдельными вкладышами, либо просто «пустыми» дополнительными конвертами альбомного разворота). В этих буклетах, кроме самых общих сведений о релизе, были еще и замечательные фотографии – или музыкантов, или красноречивых деревенских и бедно-городских пейзажей; плюс биографические, обще-музыкальные и обще-этнографические справочки; и плюс – гигантский, просто гигантский труд – снятые на слух расшифровки песен: супер-подробные, не просто дословные, а дозвучные, включая все эти «Оооо!...Мммм!» и т.п. Бесценное подспорье для первого условно-современного поколения блюз- и фолк-любителей. Конечно, этим первым исследователям не хватало информации, многое было упущено, забыто. Например, касательно Сан Хауса: в буклете к одному из LP-релизов 1962-года имя Сан Хауса указано неверно: рецензент назвал его Юджин (Eugene), потом упомянул пару биографических деталей (место рождения, временную занятость священником) и дальше честно признался, что «…других сведений об этом исполнителе нет».

13.

В очередной раз многократное «спасибо!» энтузиастам.

В данном конкретном случае они хорошо известны; и приятно назвать их всех поимённо.

Первые следы Хауса обнаружил Alan Wilson (блюз-фэны, конечно, узнают имя-фамилию; в то время этот парень - ещё-будущий-гитарист-и-вокалист Canned Heat). Уилсон с друзьями уже открыли для себя Сан Хауса, через те самые старые пластинки на 78 оборотов («…некоторое количество этих пластинок…ужасного качества…мы передавали друг другу послушать. Каждое новое имя – это было как Откровение…»). Уилсон и его друзья были уверены, что Сан Хаус уже умер. Но (!) – Алан как-то беседовал с Буккой Уайтом (тот был уже «открыт», и выступал на одном из концертов, организованном студентами-фэнами), и Букка обмолвился, что Хауса «…видели в Мемфисе, меньше года назад».

Этой ошеломляющей новостью Уилсон немедленно поделился с другим фэном дельта-блюза, Филипом Сприо (Philip Sprio). И Филип вместе с двумя приятелями (Dick Waterman и Nick Perls, кстати, оба – тоже жители штата Нью-Йорк, почти соседи Хауса) предприняли целую авто-экспедицию на Юг в поисках блюзмена. Там они его не нашли, но усилия только утроили: поехали дальше по Миссиссиппи, отыскали каких-то его дальних родственников, те сообщили им телефон в Рочестере, по которому можно найти самого Хауса. Бинго!

14.

Дальше жизнь Сан Хауса более-менее документирована, спасибо уже названным энтузиастам; тем более, что события развивались очень стремительно, особенно по контрасту с размеренной жизнью Хауса-служащего железной дороги.

Первая точная дата – 23 июня 1964-го года. В этот день Сан Хаус сфотографировался перед домом, в котором снимал квартиру, вместе с тремя своими «открывателями» (Сприо, Уотермен, Перлс).

Практически одновременно получилась скромненькая пиар-компания.

Бетси Бьюз (Betsy Bues), корреспондентка местной газеты Times-Union, сделала интервью с Сан Хаусом, и 6-го июля оно уже было опубликовано. Несомненно, что Хаусу понравились эти очевидные знаки внимания, он был рад шансу на возвращение к музыке, о чем и сказал в интервью: «Это прекрасно. Я постараюсь сделать всё возможное. Думаю, что я смогу». А Филип Сприо в ближайшем номере любительского журнала The Broadside Of Boston опубликовал статью «Как мы нашли Сан Хауса» (и, кстати, портрет Сан Хауса пошел вставкой на обложку этого выпуска).

По поводу собственно возвращения – трудно переоценить роль Уотермена и Уилсона. Не говоря уж про то, что они Хауса вернули из безвестности, так они же и помогли ему очень быстро восстановиться как музыканту. Напомню – Хаус не играл и не пел блюз как минимум после 1948-го года (считай, 16 лет). И это бы ещё полбеды. Все эти годы – да и предшествующие им 20 лет – Сан Хаус крепко выпивал. Уотермен позже вспоминал, что «…когда мы его нашли, он был хронический алкоголик». А Уилсон в письме к одному из приятелей откровенно написал, что в дни знакомства и первых попыток пения-музицирования выяснилось, что у Хауса «…старческий тремор обеих рук…играть он совершенно не может. Это когда трезвый. Если выпьет – тремор проходит, но он становится каким-то «разобранным», совершенно не в состоянии поддерживать общение». Конечно, тут ни о какой гитаре, ни о каком искусном фирменном слайде уже речь не шла.

Молодые люди не отступились. Сводили Хауса по врачам, купили необходимые лекарства. Интенсивное лечение «…немного помогло, но его возможный репертуар сейчас очень скромный».

Уотермен стал, по сути, официальным менеджером Хауса; блюзмена начали понемногу выводить «на публику». Первые результаты оказались двоякими. По воспоминаниям Уилсона, когда Хаус давал дебютный концерт «…пока он был трезвым – вёл себя излишне торжественно; потом выпил, быстро захмелел, пять минут настраивал гитару, и выдал самый крутой блюз, который я когда-либо слышал; а потом зачитал зрителям 10-минутную проповедь, из которой никто ничего не понял»…

Понемногу здоровье Хауса стабилизовалось, и ребята уже надеялись на его выступление на Ньюпортском Фолк Фестивале. Хаус был заявлен в программе на оба фестивальных дня, но буквально накануне он оказался в больнице с непонятным диагнозом, «…то ли грыжа, то ли аппендицит», как Уилсон сообщал в письме другу.

Кроме этого случайного недомогания - Сан Хаус оказался не готов в такой резкой смене жизненного распорядка. Молодые друзья вспоминали, что Хаус быстро уставал, часто чувствовал себя каким-то неприкаянным, «…о смерти всё время говорил»; ну и привычка крепко выпивать никуда не делась, конечно.

Но Уилсон и Уотермен гнули свою линию. По выходу из госпиталя Уилсон стал ежедневно заниматься с Хаусом, фактически обучая старика его же собственным 30-летней давности навыкам. «Он буквально говорил ему – вот так ты в 1930-м году играл “My Black Mama",…а вот так – в 1941-м, когда тебя Ломакс записывал». Талант Хауса взял своё, в значительной степени его навыки восстановились.

15.

И год спустя всё-таки пришёл звездный час Хауса, Уилсоном и Уотерменом обеспеченный (так и хочется написать – «выстраданный»).

Вначале они договорились о записи полноценного альбома. На Columbia в апреле следующего, 1965-го года, Джон Хэммонд-Старший спродюссировал альбом, который вышел под названием “The Legendary Son House: Father Of Folk Blues". Видимо – это лучший из альбомов Сан Хауса, из финального этапа его жизни. Восстановленная насколько возможно гитарная игра, характерный слайд; ещё сильный, уверенный, чёткий вокал; пара номеров а-капелла, позже ставших «фирменными» (“John The Revelator" и “(Don't You Mind People) Grinning In Your Face"); ну и немалый плюс - искусный подыгрыш Уилсона на гитаре и гармонике (особенно характерно на “Levee Camp Moan"; кстати будет упомянуть, что Уилсона сам Джон Ли Хукер как-то назвал «…лучшим харпером, из тех, что я слышал»).

Всего за 12-14 апреля записали 21 композицию, на оригинальный винил вошли девять (на современном CD-переиздании – полная подборка).

Чуть позже – в июле 1965-го года – Хаус наконец выступил на Ньюпортском фестивале, и, собственно началась история полноценного возвращения в блюз.

Осенью Хаус выступал в Нью-Йорке, и в следующем году на Verve вышел соответствущий «концертник», в нём, вместе с Сан Хаусом поют Скип Джеймс, Букка Уайт и «Большой» Джо Уильямс.

Можно назвать многие даты и места/площадки выступлений Хауса. В рамках этого очерка не имеют смысла подробные датировка или перечисление городов и клубов; просто отмечаем тот факт, что Сан Хаус стал полноценным профессиональным блюзменом.

Параллельно (в очередной раз) переиздались некоторые из архивных записей Хауса, сольными синглами и в LP-компиляциях.

(собственно, весь период с 1965-го по начало 1970-х годов – это непрерывная череда таких переизданий, учитывая европейские релизы – по два-три в год. И дальше ситуация продолжилась. Одна-две – иногда больше – песен Сан Хауса неизменно включались чуть ли не в каждую подборку довоенного блюза, а уж компиляции с подзаголовками «…дельта-..» или «…фолк-блюз» никогда не обходились без Хауса)

Чтобы «закрыть» 1965-й год упомяну про ещё один любопытный проект: Сан Хаус поучаствовал в записи коллекции негритянского фольклора под общим названием “John And Old Master" (само название – это такая «сквозная линия» негритянских побасёнок: взаимоотношения негра-раба (это обобщённо Джон) со своим белым господином (это как раз Старый Хозяин); по всеохватности ситуаций и общему юмористическому содержанию этот негритянский «эпос» похож на русские бесконечные сказки про Шишка или вездесущего Ивана-Дурака). Пластинка вышла много позже, в 1980-м году.

16.

Хаус лично поехал в Европу в 1967-м году, в составе очередного каравана American Folk Blues Festival.

Особо внимательное отношение к американским блюзменам со стороны европейских поклонников блюза – уже многократно обговорено. Случай Сан Хауса – очередное тому подтверждение. Именно европейцы наснимали весьма объёмный видео-архив. В нем изрядное количество песен (почти весь репертуар Хауса на тот момент), в том числе лично моя самая любимая “John The Revelator" в а-капелла-версии; плюс несколько интервью, плюс чуть-ли не частично-проповеди (как различные варианты вступительного слова перед “John The Revelator" или просто размышления, попавшие на плёнку).

Многократно пересматривая видео-архивы Американских Фестивалей, можно заметить, что Сан Хаус очень органично вписался в разнообразие блюзменов, у большинства из которых была как бы собственная «изюминка», «фишка». Ну, такой «сумасшедший театр» Хаулин Вулфа; или заводной, немного «из ещё довоенного свинга» Большой Джо Тёрнер; или клоунада Сонни Боя Уиьямсона II-го со своим портфелем губных гармоник, тростью-зонтом и двуцветным костюмом. И тут как раз к месту пришёлся Сан Хаус, с его отчаянной экспрессией. Которая, кстати, резко контрастировала с его спокойной, корректной манерой при общении с публикой («…он спасибо говорит, когда автографы раздает», вспоминал Уотермен).

Неудивительно, что европейские зрители его отметили и полюбили. Он получал много приглашений из Старого Света, но, увы, не на каждое мог «ответить» приездом.

Заметное для блюза событие – европейское турне Сан Хауса в 1970-м году, в ходе которого он, во-первых, объехал всю Англию, выступил на ВВС, и дважды в знаменитом лондонском “100 Club". Фрагменты двух этих выступлений вышли отдельным альбомом (опять интересная деталь: на втором концерте ему подыграл Дейв Келли, легендарная личность британского блюз-бума).

И, во-вторых, после Англии Сан Хаус отправился в Швейцарию, где сыграл на очередном Джаз-Фестивале в Монтрё (тоже своеобразный показатель признания, статуса).

17.

За эти несколько лет (с 1967-го по 1974-й) известны несколько сессий Хауса, любительских и официальных.

Например, в 1969-м году один из блюз-энтузиастов записал Сан Хауса у него дома (естественно, позже эти записи вышли как очередные «легендарные»).

Точности ради упомяну, что в 1968-м году и национальное американское телевидение, наконец, сподобилось записать Сан Хауса. На телешоу Camera Three (вообще-то не музыкальном, а таком, «всего понемножку») Хаус спел и сыграл вместе с Бадди Гаем.

Но Сан Хаус начала 1970-х годов – уже откровенно постаревший музыкант. Старческие (и пост-алкогольные) немощи удалось в 1964-м году временно приглушить курсом лекарств. Потом нескольколетний контроль и забота со стороны менеджеров и фэнов держала Хауса «в тонусе». Но годы взяли своё.

Свой последний концерт Сан Хаус отыграл в 1976-м году.

18.

Вместе с женой, той самой Эви, которую он аж в 1932-м году «…украл с кухни у доктора», и с которой он прожил вместе теперь уже более 40 лет, Сан Хаус переехал в пригород Детройта, Highland Park (теперь это район Большого Детройта). В Детройте жили родственники, там было полегче организовать заботу и уход. Забота и уход сильно понадобились. У Хауса диагностировали болезни Паркинсона и Альцгеймера.

Вот так, обычным стариком под присмотром родственников, Сан Хаус прожил ещё 12 лет. Он умер в 1988-м году, но не просто «от старости», а от рака гортани.

Там же, в Детройте и похоронен.

Детройтское Блюз Сообщество организовало серию благотворительных концертов, и на вырученные средства изготовили памятник на могилу Сан Хаусу.

19.

Очередной случай, когда легко порекомендовать материал для прослушивания. Во-первых, конечно, обязательно “The Legendary Delta Blues Sessions", в полном CD-издании, с Чарли Пэттоном, Вилли Брауном. Это действительно замечательные записи, интересные каждым треком.

Во-вторых, записи 1941-го года для Библиотеки Конгресса (семь песен, которые входят во множество компиляций).

И “The Legendary Son House: Father Of Folk Blues", первый студийный альбом Хауса после возвращения в блюз. Лучше в полной CD-версии, с 21-м треком.

4.8.17   АС

Ричи почти не использует чистый звук инструмента. Многочисленные электронные примочки создают иллюзию звука скрипки, саксофона, гитары, аккордеона. Удивительно, какой диапазон звуков удается ему извлечь из столь малого музыкального инструмента! Стиль этой музыки можно определить как “грязный”, “белый” блюз с элементами панка и даже авангарда, замешанного на фанке и даже джазе

«Party Of One» - торжество метода Торогуда в иных условиях: в «тихом» сольнике сохранились его необычайная энергия, власть рок-«грува» и вокал, оживляющий наследие Л. Хопкинса, Хукера, Сан Хауса. Он полностью состоит из классики американской народной музыки

Достаточно традиционный блюзрок. Приглашенные музыканты и многоопытный продюсер помогли Шону избежать банальных повторов и продемонстрировать свои лучшую технику и музыкальные идеи

Потрясающий концертный альбом мастера в его лучшей форме

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы