Тексты

Big Joe Turner. Часть 1

&2L&  Родился Джозеф Вернон Тёрнер 18 мая 1911 года в Канзас-сити, шт.Миссури.
   Мальчику едва исполнилось четыре года, как в железнодорожной аварии погиб его отец. Оставшиеся детские годы Джо жил с мамой, бабушкой и сестрой.
   К музыке приобщился традиционным образом – пел в церковном хоре и на улице с друзьями. И столь же традиционным образом музыка привела его в местные бары. Сначала Джо подглядывал в окна, громоздя под ними пирамиды из ящиков, а вскоре начал посещать окрестные бары «как взрослый»: Тернер рос крупным, выглядел значительно старше сверстников, да еще «добавлял» себе несколько лет, подрисовывая маминой тушью усики и нахлобучивая отцовскую шляпу до самых бровей.
   Канзас-сити 20-х годов – это крупная джазовая «сцена», причем джаз Канзас-сити очень близок к традиционному 12-тактному блюзу, но с акцентированным «драйвом»; канзасский джаз был заводным, танцевальным, свинговым. По мнению многих историков музыки именно канзасский джаз ближе всего подошел к тому, что через 25 лет Алан Фрид назовет «рок-н-ролл».
   Критик Jared O’Connor написал однажды: “Было несколько замечательных лет в начале 50-х, когда джаз, блюз, ритм-энд-блюз и рок-н-ролл звучали чертовски похоже. И Биг Джо Тёрнер пел в каждом из этих стилей»

   Юноша Тернер сумел устроиться в Sunset Cafe сначала «мальчиком на побегушках», потом – барменом. Как-то Тернер начал подпевать постоянному пианисту Sunset Cafe Питу Джонсону (Pete Johnson), публика тепло приняла нового певца и Джонсон предложил Тёрнеру поработать вместе. Образовался дуэт, который просуществовал в течение 13 лет, позже неоднократно «воссоединялся» для участия в записях, гастролях, разного рода фестивалях.
   Пит Джонсон был старше Тёрнера на 7 лет, музыкальную карьеру начинал как ударник, а за пианино сел уже будучи подростком. Несмотря на позднее начало, к 18 годам он стал значительной фигурой местного джаза, имел постоянный ангажемент в нескольких барах Канзас-сити, в том числе, и в Sunset Cafe, в котором столь счастливым образом нашел многолетнего партнера.
   Несмотря на разницу в музыкальном стаже, Тёрнер сумел внести свой вклад в фирменный саунд нового дуэта. Историки музыки отмечают, что именно Тёрнер заставил Джонсона «ускорить», «добавить темпа» в свои буги-вуги, тем самым, сделав их коммерчески более привлекательными.
   Еще из 30-х годов до нас дошли воспоминания об огромной работоспособности и вокальной мощи молодого Тёрнера. Саксофонист Andy Kirk, свидетель ранней стадии тёрнеровской карьеры, в одном из интервью сказал, что «Тёрнер пел всё время. И ни в каких усилителях не нуждался»

&3L&

   В августе 1936-го года в Канзас-сити приехал Джон Хэммонд (John Hammond, по блюзовой классификации сейчас он уже Sr., т.е. «старший», потому что в настоящее время имеется «младший» - замечательный блюзовый певец, гитарист, харпист John Hammond, Jr.). Так вот, Джон Хэмонд, известный нью-йоркский промоутер, «охотник за талантами», продюсер, пропагандист джаза, один из первых активных борцов с расизмом. Ему всего 26 лет (на год старше Тёрнера), но он уже сравнительно давно в джазовом бизнесе, он «открыл» Билли Холлидэй, продюссировал последние записи Бэсси Смит, дружил с юным многообещающим музыкантом Бенни Гудменом (позже Гудмен женится на сестре Хэммонда) и уже убедил Гудмена создать собственный биг-бэнд. Годом ранее Хэммонд работал с Флетчером Хендерсоном и Бенни Картером.
   И вот теперь, в 1936-м году, он пришел в восторг от оркестра Каунта Бэйси, который случайно услышал по радио и специально приехал в Канзас-сити, чтобы уговорить Бэйси на серию концертов в Нью-Йорке.
   Дальше произошла интереснейшая история. Хэммонд случайно зашел в Sunset Cafe, услышал пение Тёрнера – и вот уже Тёрнер получил от Хэммонда приглашение в Нью-Йорк, причем Хэммонд хотел видеть Тёрнера вокалистом в оркестре Каунта Бэйси! Тернер никогда не выступал с биг-бэндом, и поэтому отказался, но намекнул Хэммонду, что был бы не против выступить с Джонсоном. И летом Хэммонд пригласил дуэт в Нью-Йорк. Несколько месяцев Тёрнер-Джонсон выступали в The Famous Door, а потом вернулись в Канзас-сити.
   На этом роль Хэммонда в судьбе Тёрнера не закончилась. Хэммонд активно работал с джазменами, и многие из его друзей или протеже набирали «вес». В 1938-м году Бенни Гудмен, например, уже вел собственную радиопередачу “Carmel Caravan” и, с подачи Хэммонда, на один из эфиров пригласили Тёрнера с Джонсоном. Их выступление заметили, и в декабре этого же года Хэммонд выслал им следующее приглашение – в этот раз на серию концертов под общим названием “Spirituals to Swing”.

   Несколько слов об этих концертах. Хэммонд в 1938-и и 1939-м годах организовывал в нью-йоркском Карнеги-холле этакие мини-фестивали джаза и блюза с мощнейшим составом участников. Всего за два вечера – 23-го и 24-го декабря 1938-го года - на “Spirituals to Swing” выступили Oran ‘Hot Lips’ Page, «Сестра» Розетта Тарп, Биг Билл Брунзи, Сонни Терри, Джимми Рашинг, Айда Кокс, несколько коллективов разной степени известности. Кроме того, там были Каунт Бейси со своим оркестром, Kansas City Five, Golden Gate Quartet, New Orleans Feetwarmers и секстет Бенни Гудмена. Именно в Карнеги-холле впервые перед большой аудиторией (именно концертной, а на барно-ресторанной) выступило горячее буги-вуги трио – Мид Лакс Льюис, Альберт Эммонс и Пит Джонсон.
   И, конечно, Биг Джо Тёрнер. Под аккомпанемент Джонсона он спел “Low Down Dog” и “It’s All Right Baby”. Это выступление в Карнеги-холле стало «прорывом» для дуэта. Они получили несколько приглашений от различных студий и на следующей (после “Spirituals to Swing”) неделе записали на Vocalion свой первый сингл “Roll’Em Pete” и “Goin’ Away Blues”.

   Все тот же Хэммонд организовал для Тёрнера-Джонсона ангажемент в Café Society. Для музыкальной истории Café Society сравнимо по значению со знаменитым Cotton Club. В 1938-м году Barney Josephson организовал этот ресторан-клуб в Greenvich Village с двойной целью: во-первых, для пропаганды джаза и блюза, и, во-вторых, в надежде, что его клуб станет чем-то вроде парижских кафе в 30-е годы, т.е. средоточием культурной жизни. Если второе не состоялось, то первая задача была решена с избытком.
   С подачи Хэммонда, который выступал в роли музыкального консультанта, на сцене Café Society начали нью-йоркскую карьеру Lena Horne, Golden Gate Quartet, Dixie Hummingbirds; там регулярно выступали Джош Уайт, Биг Бил Брунзи, Сара Вон, Поль Робсон, Лестер Янг, Арт Тейтум. Кстати, в Café Society, в отличие от Cotton Club, чернокожие допускались не только в качестве исполнителей, но и как посетители, публика.
   И вот, с января 1939-го года Тёрнер активно «рекламировал» со сцены Café их первый с Джонсоном сингл – как под привычный аккомпанемент Джонсона, так и сопровождении The Boogie-Woogie Boys, под этим названием теперь играли Джонсон-Эммонс-Льюис. Выступления Тёрнера пользовались огромным успехом, хозяева клуба и Vocalion’а не могли дождаться, когда же будет отпечатан первый тираж декабрьской записи.
   Надежды, связанные с пластинкой, оправдались, тираж разошелся быстро, В июне состоялась следующая сессия, на которой «нарезали» три композиции, в частности, “Cherry Red” в сопровождении оркестра под руководством ‘Hot Lips’ Page’а. “Cherry Red”, кстати, была одной из самых любимых Тёрнером песен, он записал множество её версий в различных аранжировках.
   Приглашения от антрепренеров буквально сыпались на Тёрнера и Джонсона. Они активно гастролировали и вместе, и порознь, записывались так же – и дуэтом, и с другими музыкантами. У Тёрнера некоторое время была своя группа The Fly Cats, к которой по мере возможности присоединялся Пит. От тех довоенных лет сохранился значительный аудиоархив, выпускавшийся и в полной версии, бокс-сетом, и многочисленными подборками “…the best of…” из того периода.

&4L&

   В 1940-м году Тёрнер и Джонсон подписали контракт с Decca. На первых сессиях им аккомпанировал ‘Hot Lips’ Page’s Band, и две из четырех записанных композиций вышли на очередном сингле “Piney Brown Blues”. Пластинка за несколько месяцев разошлась тиражом 400 тысяч экземпляров. Это означало уже не локальную, а всеамериканскую известность.
   Deccа вцепилась в Тёрнера мертвой хваткой. Впервые Тёрнеру предложили более-менее «строгие» условия контракта и пытались отследить его «сторонние» записи. С другой стороны, Decca прилагала значительные усилия, выделила опытных продюсеров, на каждую сессию подбирала ему аккомпаниаторов один лучше другого.
   Обратим внимание, что 400 тысяч в 1940-м году совсем не то, что 400 тысяч в 1955-м или позже. В 50-е годы благосостояние американцев стремительно росло, проигрыватели появились буквально в каждом доме, а музыкальные автоматы – в каждом баре и драгсторе. Не та картина в 1940-м году. Те 400 тысяч я бы приравнял к паре миллионов по меркам 50-х годов.

   В 1941-м году Тёрнер впервые поехал в Голливуд в составе ревю Дюка Эллингтона под названием “Jump For Joy”. Они выступали по всему западному побережью, и Тернер после окончания турне остался там на 4 года. С 1942 по 1944-й он выступал с Мид Лакс Льюисом. Их дуэт несколько раз транслировало NBC Radio - это национальный эфир от западного побережья до восточного.

   В 1944-м году Тёрнер концертирует по всей Америке, вновь с Джонсоном, и время от времени, втроем с Эммонсом. Когда «военный» запрет на звукозаписи (на использование шеллака - сырья для пластинок) был снят – Тернер и Джонсон вновь записываются в Нью-Йорке для Decca и National.
   На National он впервые встретился с Herb’ом Abramson’ом, с которым через несколько лет будет длительно сотрудничать на Atlantic.
   Огромным успехом пользовалась National’овская пластинка 1945-го года “Johnson And Turner Blues”.
   В том году Тёрнер получил учрежденную журналом Esquire «серебряную награду» как лучший вокалист в составе символического «всеамериканского джазового оркестра». «Золотую награду» и, соответственно, место руководителя этого «всеамериканского оркестра» вручили Луи Армстронгу.

(продолжение следует)

Звучание альбома сильно отличается от прошлых работ Аны. Современный поп-саунд, фанк и соул, мягкий звук. Похоже, пластинка с прогибом под вкусы успешных и консервативных покупателей среднего класса, прежде всего, дам, выросших на "уроках" сериала "Секс в большом городе". Продюсером диска выступил знаменитый Кеб Мо, знающий как угодить подобной публике 

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Сильный диск. Ему явно пытались придать характер жёсткого soul-rock, и оно удалось. Этот тренд, кстати, сейчас можно назвать модой – новое поколение тянется почему-то к подобному звуку. Странно было бы не включить в диск «старые любови» Даны типа кантри и акустического фолка, однако пара песен не меняет общей картины. Огонь, много агрессивной меди и превосходный голос. Зачёт-зачёт!   

Абсолютный рок/блюз-шаффл и тяжёлый boogie-рок. Супер!

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы