Тексты

Screamin’ Jay Hawkins. Часть 2.

&2L&
DJ: Джей, это звучит как сцена из фильма, если ты не возражаешь против такого сравнения. Ты начинал делать кино где-то в 1956, 57 гг. Чем это закончилось?

Да, фильм, который я сделал в 1957 г. они отказались выпускать сцену, потому что посчитали ее оскорбительной для черных людей (Речь идет о фильме Mister Rock-and-roll, в котором музыкант должен был появиться по пояс голым, в набедренной повязке, с белым лицом, дротиком и щитом в руках – прим. пер.) Я не представляю, что творится в головах американцев, но они ничего не имели против «Кинг Конга» и видеть, как там бегают эти туземцы. Они не против смотреть на Тарзана и тоже видеть этих туземцев. Поэтому я взглянул на всех певцов мира, белых и черных, и я обнаружил, что они не делают ничего кроме как входят на сцену или подбегают к микрофону, кланяются или говорят «привет», «добро пожаловать», «добрый вечер», и они стоят там и поют свои песни, а когда заканчиваю – уходят со сцены. Я сказал: я должен делать больше. Потому что «I put a spell on you» заставила меня исколесить больше дорог, чем любое другое представление в мире. Эта песня держала меня в движении из-за представления самого по себе, в котором участвовал гроб – идея Алана Фрида. Конечно я сделал кино про это, но они сказали, что это неправильно и вырезали – Парамон. Сейчас, двадцать лет спустя я делаю другой фильм для Парамона, «Американский горячий воск» (Музыкальный автобиографический фильм диск-жокея Алана Фрида. Воском называли записи на фонографе – прим. пер.); на этот раз они сказали: «Это же отличная сцена. Как ты хочешь выглядеть?» Я говорю: «Как Мау-Мау сзади катафалка». (Мау Мау - тайное религиозно-политическое движение против господства европейских колонизаторов в Кении в 1940-1950-х гг. – прим. пер.) И они полюбили эту сцену, потому что она была великолепна. Когда вышла премьера, они отправили меня обратно в Голливуд, чтобы я посмотрел, и когда я увидел, я сказал: «Посмотрите на это! Это же сумасшествие!» Но я больше интересовался реакцией людей в зале, я заметил, как они пришли в восторг. Смотрите, каждый критикует меня, потому что я пытаюсь быть непохожим на других! Никто слова не сказал, когда Кисс выходили раскрашенными как зебры, но когда я сделал это с белым кремом для обуви, они сказали, так нельзя.

DJ: Да уж, в тот вечер, когда я посмотрел «Американский горячий воск», публика встала и аплодировала, когда вы появились…

Если честно, мне очень приятно слышать это, потому что было вырезано шесть сцен и они показали только три. У меня был подписан контракт всего на одну неделю, неделя прошла, но они не собирались платить мне, я спросил: «Почему?» Они говорят: «Мы оставим тебя еще на неделю». А еще через неделю говорят: «Мы задержим тебя еще на пару недель, мы хотим, чтобы ты наложи заклятие на полицию, когда у Алана Фрида возникнут проблемы с властями». Конечно, вы не увидите этого в фильме.

DJ: Нет, не увидим… Джей, вы упомянули Алана Фрида, о котором и есть фильм. Насколько большую роль этот человек сыграл в вашей жизни? Оказал ли он на вас огромное влияние, или он был большим другом или и то и другое или немного больше?

Я думаю, что мне очень повезло. Я служил тогда в Германии в Военно-воздушных силах, когда впервые пришел домой и услышал об Алане Фриде. Сейчас мы говорим о 1949 и 1950 гг.

DJ: Так давно?

Да, как вы знаете, в те времена было столько предубеждения в Соединенных Штатах. У черного населения была всего одна радиостанция, вещавшая черную музыку.

DJ: Кстати, как называлась эта станция?

Ну, если вы говорите о Кливленде, штат Огайо, то это была WJW, и это та, на которой работал Алан Фрид.

DJ: Конечно, он там работал.

Это была белая радиостанция. Он ставил LaVern Baker, Fats Domino, меня, Lloyd Price and James Brown, ”Please, please, please”, потому что он только что начал в то время. Мы не могли поверить в это, потому что его голос звучал как черный. И я сказал, что пойду туда и поблагодарю этого человека, он помогает черным. Я встретил белого. Он называл себя «Лунная собака» в то время… Но он оказался Аланом Фридом. Он сказал: «Джей, приноси мне все записи, которые ты делаешь. Я собираюсь в Нью-Йорк делать большие дела». Он сделал. Он взял меня в Манхэттен Парамон, пока он еще был открыт. Мы последовали за Франком Синатрой и Гленом Миллером. И тогда это было последнее шоу на Манхэттан Парамон. Потому что в те дни на рок-н-ролл смотрели как на нечто грязное, аморальное и непристойное. Он мог мгновенно сделать ваших дочерей беременными, а каждый мужчина автоматически становился наркоманом. «Не позволяйте нашим детям смотреть на Пронзительного Джея Хокинса, он восстал из гроба! У него не все в порядке с головой!» Ко мне подошли представители NAACP (The National Association for the Advancement of Colored People – Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения – прим. пер.) и сказали: «Ты знаешь, что ты делаешь для своей собственной расы?» Я ответил: «А вы только знаете, где можете одурачить свою собственную расу. Я пытаюсь поддержать ее жизнь. Пожалуйста, уходите и оставьте меня в покое». Сэмми Дэвис написал мне письмо, в котором предлагал 500 долларов за то, что бы я присоединился к NAACP. Я ответил: «Покажите мне хоть одну вещь, которую они сделали для черных – и я присоединюсь». Так что я больше никогда ничего от них не слышал. Я не расстроился – слушайте, я не общественник, я стал известным не для того, чтобы бесцельно митинговать, а для того чтобы делать деньги и в этом нет ничего плохого. Это честное заявление, почему его критикуют?

&3L&

DJ: Конечно.

Запись продавалась, продавалась успешно. Они заявили, что на ней слышны каннибалистские звуки, вот почему они изменили конец первой ”I put a spell on you”. Не смотря на это было несколько людей, таких как я сам, которым удалось прибрать к рукам оригинал, который вы только что сами проигрывали. Потом они прицепились к гробу, который придумал Алан Фрид… Алан Фрид был первым человеком, первым белым человеком из тех, что я когда либо встречал, который вел себя, как будто ему небезразличны черные. Я имею ввиду не только себя одного, я говорю о Fats Domino, я говорю о Ruth Brown, я говорю о Sarah Vaughan, я говорю о Clovers и о Coasters и о Ллойде Прайсе. Потому что он не только проигрывал наши записи, но еще у него было телевизионное шоу в Нью-Йорке и он пригласил нас на него. Потом он пошел в Фокс и в Бруклин Парамон и он всюду брал нас с собой. Затем он организовал гастроли от Нью-Йорка до Калифорнии и всюду он брал нас с собой. Он дал возможность черным зарабатывать хорошие деньги, и их имена стали более известными.

DJ: Очень важная фигура.

Да…

Музыка: «Я слышу голоса»

DJ: … По крайней мере эта запись дает нам, британским поклонникам, возможность почувствовать, что делал Пронзительный Джей в то время, а именно в начале 60-х. Но по мне этот номер ассоциируется с 50-ми, несмотря на то, что вы делали его в 60-е…

Видите ли, существует одна вещь, которая сильно раздражает меня и даже злит. Никто, похоже, не знает, что Джей Хокинс, Пронзительный Джей Хокинс существовал задолго до того, как появился рок-н-ролл. Я гастролировал, делая множество номеров под именем Пронзительного Джея Хокинса до рок-н-ролла, только я был больше известен в те дни по части пианино, а не по части пения или криков. На самом деле я не был известен как «Пронзительный», пока Алан Фрид не раскрутил этот псевдоним. И когда он раскрутил эту запись, ”I put a spell on you”, к тому времени они превратили меня из крикуна в колдуна, подпольщика рок-н-ролла, сумасшедшего, забавного человека с миллионом лиц. Я должен был делать на сцене вещи, которые были ненормальными, необычными, странными, и даже вещи, которые пугали меня.

(смех)

У меня была коробочка, коробочка с предохранителем, которую сделал для меня один джентльмен из города Абердин в Шотландии по имени Грэхам Найт. И эта коробочка обжигала меня по крайней мере двенадцать раз, и обжигала по-настоящему!

(смех)

Я стоял на сцене одетый как Ясер Арафат, и накидка и все на мне было объято пламенем, потому что я переборщил с коробочкой!

(безудержный смех)

И она взорвалась. Но я подумал, ладно, это последний вечер, последнее шоу, потом день оплаты.

(слезы)

Я не побегу к воде. Даже если я зажарюсь, я закончу это шоу и получу свои деньги. Когда я пришел в гримерную, одна половина моего лица была белой, а другая – черной, волосы сгорели, а веки и уши побелели. Моя кожа на самом деле запеклась и облазила кусками, потому что в порохе был магний, в пиротехническом порохе, который я использую. Я решил снова одеться как Ясер Арафат и пойти в больницу, чтобы они посмотрели мои глаза, потому что это главная вещь, о которой я волновался, потому что я ослеп там на пять минут, я не мог ничего видеть. После того, как я сделал это, я выписался из больницы, потому что я сказал, что не хочу, чтобы моя кожа осталась в пятнах. Когда люди получают ожоги, иногда у них на коже потом остаются пятна разного цвета. Поэтому я отправился домой и оставался там десять дней и три раза в день я мылся маслом какао.

&4L&

DJ: Какой приятный опыт…

Зато я вернулся к своему натуральному цвету. Вы бы никогда не сказали, что у меня были ожоги…

DJ: Вы не возражаете, если я скажу, что вам 53 года? Вы так тщательно следили за собой, что легко могли бы сойти за человека на двадцать лет моложе…

Спасибо. Я люблю тебя, Стюарт. Я люблю тебя, Стю.

DJ: Нет-нет, это не просто лесть в эфире…

Если бы мы были в Париже, я бы подарил вам “bise”.

DJ: “Bise”? Я не знаю, что это такое.

В Париже “bise” означает легкий поцелуй… Это такой обычай в Париже, когда двое людей встречаются, которые знают друг друга – хорошие друзья, они касаются щеками, либо дважды, либо иногда четыре раза…

DJ: Понятно.

Я нахватался разных французских слов здесь и там и очень рад этому. Я знаю немного немецкий, немного корейский, немного японский, немного арабский – я стараюсь научиться как можно большему в жизни. Сейчас вы говорите о моем возрасте – вы говорите с человеком, который двадцать восемь лет был пьяницей и потом бросил.

DJ: Правда?
Да, я хочу сказать, я пил все подряд, что мог достать в армии, воздушных силах и в гражданской жизни, я пил первоклассный алкоголь крепостью 190%, потом мешал его с Black & White и Jack Daniels. Я ложился спать в таком состоянии и просыпался в таком состоянии. Я завис в Кливленде, штат Огайо, на Бавери, как в Нью-Йорке (Бавери – улица и район нижнего Манхаттана, где много пьяниц и бездомных – прим. пер.), и я пробыл там целый месяц в одном костюме и в одной рубашке – рубашка была белая, когда приехал туда и стала черной, когда я вернулся. Я не мылся, я стоял на углу и попрошайничал, просил деньги на еду, но вместо еды покупал выпивку. Я хотел знать, как на самом деле живет пьяница. Поэтому я не трогал денег, не шел домой, не мылся, не стирал одежду. Я решил, что лучший способ узнать – это попробовать самому. Вот и попробовал, и через месяц я не мог себя терпеть, и никто не мог терпеть. И я пошел домой, залез в ванну, побрился, снова социализировался, но я продолжал пить до 1974 года, и после этого полностью перестал.

DJ: Такое впечатление, что вы просто не заботились…

Музыка: ”Just don’t care”

DJ: … Это была ”It seems like you just don’t care”. Я хотел бы оставить микрофон включенным, пока играет эта песня, потому что о хороших собутыльниках слагали легенды. Вы упоминали таких ребят как Guitar Slim и людей вроде него…

Ну, Guitar Slim был одним из самых выдающихся гитаристов, из тех что я слышал, когда мы работали в таких местах, как chitlin’ circuit (сеть клубов для черных в восточных и южных штатах – прим. пер.). Мы использовали название chitlin’ circuit в Соединенных Штатах, когда гастроли начинались в Театре Аполло в Гарлеме. Обычно давали там представления семь дней кряду и потом оттуда направлялись в Вашингтон в Театр Говарда, а из Вашингтона в Балтимор в Королевский Театр. Из Балтимора в Кливленд, штат Огайо, в Круглый Театр, из Кливленда в Чикаго, в Королевский Театр – это и есть chitlin’ circuit. Итак, между выступлениями мы пили. Мы пили и мы были пьяны, когда выходили к аудитории, но нам всегда удавалось стоять прямо. Никто не мог сказать, что мы были пьяны, зрители не могли бы догадаться, если бы только они не почувствовали твоего дыхания, но они слишком далеко, чтобы унюхать – они могли только видеть тебя, понимаете? Но ребята вроде Jesse Belvin, Johnny Ace, Guitar Slim, у нас были пьяные сессии с галлоном мускатного вина, и мы сидели в холле отеля Терезы, очень известный отель в Гарлеме, в Нью-Йорке, или в отеле Сесиль – другой известный отель на 118 улице и Ленокс Авеню. Мы сидели там, и после того как выпивали половину галлона, я говорил: (пьяным голосом) «Ты помнишь, что мы завтра даем представление? э-э-э, нам пора спать». И пока я говорю, я раздеваюсь, и следующий момент, который я помню: мы сидим со Слимом голые в холле… Мы никуда не пошли и продолжали пить, потом кто-то будит нас рано утром и говорит: «Нельзя лежать голыми в холле, и кроме того вам пора идти в театр давать представление». (Вскрикивает) «Ладно!», и мы идем, заваливаемся в лифт, прямо через улицу было место, в котором гнали самогон и они делали его в ванне. И у них были маленькие миниатюрные бутылочки из-под молока на одну пинту. Они брали эти бутылочки и наполняли их из ванной… Иногда я слышал, как они гнали самогон в туалете – я не вру, это правда.

(истеричный смех)

Одна порция такого напитка, и ты тащишься назад в театр, и вдруг твоя голова поваливается ниже спины. И у тебя глаза на коленях, мальчик вызывает тебя и ты выходишь на сцену, и эти горячие огни слепят тебя, ты открываешь рот и из него извергаются языки пламени!

(еще более истеричный смех)

Я вам говорю, то были еще те деньки (хихикает). Знаете, Стюарт, вот так беседуя с вами, я не могу полностью выразить, насколько прекрасны были те дни. Но если бы продолжал и дальше так пить, я не уверен, что имел бы такое удовольствие разговаривать с вами сегодня. Я не хочу терять из виду прошлое. Я не хочу забывать, как это начиналось, я не хочу забывать, через что я прошел, и я не хочу знать, что происходит в мире сегодня. И я знаю только две вещи. Жизнь коротка, и я не знаю, когда умру, поэтому я хочу наслаждаться жизнью, пока я здесь.

DJ: Да, с уверенностью можно сказать, что есть только один Screamin’ Jay Hawkins…

(дикий сдавленный смех глубоким баритоном)

Музыка: ”Constipation blues” (Блюз запора)

Да, большинство песен поются прямо от сердца. Думаю, эта песня была спета прямо от кишечника, извините за выражение. Боже мой, я вам говорю, со мной такого никогда не было: когда я рос, потом служил в армии, и после возвращения из армии, и вдруг – раз! Однажды в 1963 году я попадаю в больницу Королевы в Гонолулу с запором. И я говорю: «В чем дело? Оно не движется? Эй, я не поверю!» Я просидел пять часов на унитазе, но все бестолку, мне сделали клизму и все остальное, но ничего не помогло. И я сидел там в туалете, слезы текли из моих глаз, и я говорю: «Господи, что я тебе сделал? Пусть оно выйдет, ну пусть оно выйдет!» И тут я увидел этот красивый рулон туалетной бумаги, я достал карандаш и начал писать песню на туалетной бумаге снизу вверх. Чем больше я отматывал бумагу, тем больше я погружался в песню. Я написал в точности, как я чувствовал, каждое движение, каждый звук, каждый приступ боли… И потом через два дня, когда мне наконец полегчало, я сел за пианино и подобрал музыку, и я доволен, потому что если я выступаю в ночном клубе и люди там скучны или апатичны, я обрушиваю на них эту песню. После этой песни на них мое заклятие, приятель, и я чувствую себя отлично!

DJ: Теперь перейдем к другой части тела и послушаем ”Armpit no. 6” (Подмышка № 6)

А, да, это про вонючие духи…

Музыка: ”Armpit no. 6”

DJ: Мой гость сегодня, Пронзительный Джей Хокинс, «Подмышка № 6», которая находится на стороне B ремейка ”I put a spell on you”. Очень большое спасибо за то, что пришли.

Спасибо большое вам, за то, что позволили мне прийти и пообщаться с вами, и за одно хорошо провести время…

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

В “Shine Bright” вы найдёте блюз, буги, баллады, зайдеко и ещё много мелодических «солнечных зайчиков» прочей американы . Держите пластинку при себе на случай, если вам потребуется подзарядиться позитивом

На памяти авторов BN столь парадоксальное присутствие наблюдается впервые за многие годы. Поистине загадочное явление: изданная на 4 cd во Франции в 2010 (по лицензии) коллекция находится среди бестселлеров США!

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы