Тексты

Журнал «Time» составил десятку самых знаменитых любовных треугольников XX века. Представляем вам текст Алексея Тарусы «Блюз для Лейлы», посвященный самому известному из таких треугольников в рок-культуре.

Сегодняшняя публика знает Эрика Клэптона, суперзвезду, отца двух чудесных дочерей (третья внебрачная не афишируется), примерного мужа, благотворителя, миллионера. История этого благополучного персонажа ведёт отсчёт с момента, когда нужные подписи легли на бумаги, ставящие крест на его 10-летнем браке с Патти Бойд. Его спутница, одна из самых красивых женщин «свингующего Лондона», диктовала стандарты красоты в 60-е. Патти побывала замужем за посвящавшим ей песни «битлом», затем выжила в брутальном браке, начинавшемся в стиле романтического хепенинга. Всемирно известные шлягеры Клэптона «Лейла» и «Wonderful Tonight» посвящены ей. Патти Бойд досталась Клэптону с боем, после многих драм и метаний в любовном треугольнике, о чем рассказывают сами его жертвы и очевидцы.

1. Скотланд-Ярд вмешивается

Точка отсчета в этом романе века определяется предельно конкретно - 2 июля 1967 года. Именно в этот день в лондонском «Saville Theatre» состоялся сборный концерт: «краса и гордость» лондонского блюза Джон Мэйолл, Джефф Бэк, а также группа «Cream» - в финале, как и полагается главным «звездам». Трио виртуозов, кумиров публики: певец и басист Джек Брюс, за бессчётными барабанами и тарелками Джинджер Бейкер и Эрик Клэптон, гитарист с индейской кличкой-именем Slowhand – Медленная Рука.
Выступили они изумительно, настоящий триумф! Концерт закончен, публика разошлась, музыканты и их друзья задержались для традиционной party – шампанское, икра, все радостно возбуждены.
Их взгляды встретились - Эрик и юная Патти, жена знаменитого «битла» Джорджа Харрисона. Первое впечатление Патти:
«Смотрелся он на сцене восхитительно. Очень сексуальный, играл так чудесно. Однако на вечеринке держался не как рок-звезда. Удивительно застенчивый, даже робкий».
Интерес оказался взаимным - в пестрой толпе, среди красавиц Клэптон выделил именно ее:
«Впервые я положил глаз на нее, когда Патти появилась за кулисами «Севил-Феата», после концерта «Крим». «Она необычайно прекрасна», – подумал я, взглянув на нее. Это впечатление переросло в настоящую страсть. Помню, думалось: в ее прелести есть что-то глубоко душевное… Дело не в том, как она выглядела, хотя определенно Патти была самой прелестной женщиной, какую я когда-либо видел. Тут было серьезнее. Она будто излучала что-то, все ее существо… Как она держалась – сплошное очарование. Никогда я не встречал настолько совершенной женщины».
Искра пробежала. Стрелка часов романа стронулась с точки «ноль» и…замерла. Возможно, история не получила бы развития, если бы не человек по имени Норман Пилчер.
Энергичный и волевой детектив был на хорошем счету в Скотланд-Ярде. Он открывал дела на «звезд» в связи с наркотиками. Среди его достижений значились дела на певца Донована и Кита Ричардса из «Роллинг Стоунз». Клэптону дали знать, что очередной своей жертвой сержант выбрал его.
Эрик затрепетал от страха и заметался. В разгар кризиса раздался звонок от Джинджера Бейкера. Информация сводилась к следующему – если вышеозначенный в списке Пилчера гитарист покинет в самые сжатые сроки его, Пилчера, территорию, и уберется подальше, означенного гитариста оставят в покое. Словом, нужно срочно уносить ноги из Челси, переезжать в другое графство.
Клэптон накупил кучу журналов с рекламой недвижимости в родных краях, под городом Рипли.

2. Дом, где разбиваются сердца

Сержант Пилчер вынудил нашего героя двинуться на встречу судьбе – в имение Hartwood Edge. Дом неотделим от его судьбы, в известном смысле, он и есть сама судьба. Купив дом, Эрик сделал сам себе подарок на 24-й день рождения.

Скорее бы добраться до теперь родных зеленых холмов Сюррея, попасть за сложенную из известняка стену виллы!
С высоты птичьего полета отлично видно - дом стоит на окраине обширного лесного массива. Опушка леса перетекает в тщательно возделанный парк с несколькими прудами. На склоне холма просторный дом, одно крыло его – подобие низенькой башни. По периметру поместья изящные арки в итальянском вкусе.
Первым в приобретенный дом вступил, вопреки нашей традиции, любимый лабрадор Эрика. За ним последовал купленный забавы ради ослик Донки. Скоро в доме поселится попугаиха по кличке Скандалистка Моррис. Эрик с детства обожает всякую живность, особенно собак.
Затем посреди гостиной утвердился неработающий мотоцикл «Дуглас» 1912 года выпуска, приобретенный у старьёвщика. Как бы скульптура, – объяснял хозяин гостям.
Картину разрозненных и пестрых вещей-переселенцев завершала пара чудовищных аудиоколонок двухметровой высоты. Акустические монстры, увенчанные металлическими динамиками-трубами! Изделия явно просились в публичное место (в актовый зал или дэнсинг), да и назывались соответственно – «Голос театра». Однако Клэптон слушал через них пластинки – ничего, что стёкла звенели в окнах.
Пара декораторов-дизайнеров споро принялась заполнять Хартвуд-Эйдж мебелью из антикварных магазинов.
Почти весь холл покрывал персидский ковёр.
В гараже – Феррари и Мерседес, Харли Дэвидсон (два).
В подвале – коллекция вин (без этого тоже нельзя).
Дорого, престижно, эффектно.
В итоге дом начал приобретать жилой вид, констатировал Клэптон в интервью одному из светских журналов.
Невысокие лесистые холмы Сюррея, уединение, тишина. Места те оценил по достоинству не только Клэптон. Тут и там в кущах деревьев, среди изысканно разбитых клумб и лужаек устроились виллы других знаменитостей. В пяти минутах езды от него поселился Ринго Стар, чуть дальше – Фил Коллинз, минут 20 на машине отсюда, знаменитый актер Майкл Кейн; за теми холмами раскинулось поместье Роджера Тэйлора (барабанщик группы Queen). Ну, кто еще? У Пауло Гуччи замок где-то за лесом.
Полчаса езды до «Kinfauns», тогдашнего обиталища четы Харрисонов. Чудесное бунгало, тонущее в зелени вязов, огромные круглые окна в каменной кладке, гигантский очаг, стены расписаны в психоделическом стиле. Клэптон стал наведываться к соседям.
Эрик с Джорджем играли на гитарах, болтали, Харрисоны знакомили его со своими друзьями. Слегка сводничали – представляли симпатичных леди. «Однако меня это не слишком интересовало, потому что произошло нечто абсолютно неожиданное», – вспоминает Клэптон те дни.
«Нечто абсолютно неожиданное»? Его властно влекло к Патти. Эрик жил тогда с девушкой по имени Шарлотт, с фотомоделью, конечно, сердце же заполняла другая. Патти это моментально уловила:
«Я наслаждалась его вниманием. Я была польщена, да и сложно чувствовать по-другому, когда ловишь на себе его восхищенный взгляд, или слушаешь комплименты – как я одета, или какую чудесную еду я приготовила. Он развлекал меня болтовней, смешил – делал то, чего давно уже я не слышала и не видела от Джорджа».
Впрочем, розовый флёр романтизма рассеивает следующий эпизод. Этого в дневниках Патти не может быть, это мужские дела. Герои наши уже знакомы, дружат домами, дальше сам Клэптон:
«Патти появилась как-то в компании своей младшей сестры, Полы. Был какой-то концерт. И после шоу все отправились в отель, развлечься. Джордж Харрисон – тут уж им двигал не столько дух, сколько плоть, - отзывает меня в сторонку и предлагает: «Давай, ты переспишь с Патти, а я – с Полой». Идея не шокировала меня, - продолжает Клэптон, - поскольку с точки зрения морали (как ее понимали все вокруг), ты можешь брать все, до чего способен дотянуться. Однако в последний момент Джордж скис, и ничего не вышло».
В начале 1969 года место Шарлотт в «Хартвуд Эдж» заняла Пола, младшая сестра Патти. В её обществе Клэптон ощущал себя ближе к Патти. В любом случае, держать при себе одну сестру - значит иметь дополнительные возможности общаться с другой.
Пока миссис Бойд оставалась недосягаемой, нечто похожее (спать с одной, грезить о другой) произошло с ещё одним светским мотыльком - с барышней по имени Эллис Ормсби-Гор. На огонь она прилетела сама.
Разница в возрасте любовников казалась им, тогда молодым людям, внушительной - Клэптону в момент их знакомства исполнилось 24, ей - 16. Эллис (или для простоты Алиса) выглядела хрупкой и слыла слегка не от мира сего. «Играла» персонаж «Тысячи и одной ночи». Шелковые алые шаровары, пестрый лиф с бахромой, на запястьях массивные серебряные браслеты. Девочка из аристократической семьи – среды, далекой и чужой Клэптону. И, тем не менее, они сошлись, возможно, как раз потому, что были слишком разными.
«В известном смысле, вопреки самому себе я вступил в эту связь, - вспоминает Клэптон. - Меня убивала разница в возрасте, особенно когда Алиса призналась, что девственница. Секс играл в наших отношениях очень маленькую роль. Я не был влюблен в Эллис, мое сердце было с Патти».

Врез: Патриcия Энн Бойд (Patricia Anne Boyd) старше Клэптона ровно на год, она родилась в марте 1944 года. Дочь офицера королевских ВВС и потомственной дворянки, на социальной лестнице Бойд стояла выше Эрика, появившегося в семье каменщика. Одна из ключевых фотомоделей первой половины 60-х. Ее лицо украшало обложки главных модных журналов по обе стороны Атлантики. Легендарная Твигги, другая популярная манекенщица 60-х годов, призналась, что складывала собственный образ с оглядкой на Патти. В 1964 она участвует в съёмках фильма «A Hard Day’s Night» и знакомится на площадке с Джорджем Харрисоном, за которого выйдет замуж в начале 1966 года.


3. Как работает муза

…Вечеринка в разгаре. Эрик и его приятель Ян Даллас сквозь сигаретный дым наблюдают за Алисой. «А ты знаешь, что мне напомнила Эллис в этом платье, этими монистами и золотой диадемой на голове? – спросил он у Эрика. – Лейлу. Из истории Лейлы и Маджнуна. Не слышал?» Это персидская любовная сага. Маджнун, молодой простолюдин, без памяти влюбившийся в ослепительную Лейлу. Она ему неровня. Знатный отец Лейлы узнает об их взаимных чувствах. «В общем, сила встает на пути любви», – покачал головой Ян Даллас.
Автор истории – восточный поэт средневековья Низами. Клэптон купил и прочитал книжку перса. И подарил её Патти.
Так Клэптон получил историю про Лейлу. Сочиненная в древности об одной женщине, она всплыла в его жизни благодаря другой – на той вечеринке, а сам музыкант передал её дальше в песни-посвящения третьей.
Когда в декабре 1970 сигнальный экземпляр пластинки «Лейла» оказался в руках Клэптона, он позвонил Патти. Патти вспоминает:
«Первая мысль: Бог мой, все же узнают, о ком идет речь в этой песне! Я почувствовала… Было неудобно, что он толкает меня к тому, на что я не хотела идти…не была уверена. Сказать по правде, песня преисполненная такой страсти и поэзии, а причина – я. Сопротивляться у меня больше не было сил».

Что ты будешь делать, когда придёт одиночество и рядом никого?
Ты убегаешь и прячешься слишком долго.
Причина – твоя глупая гордость.

Лейла! Я стою на коленях перед тобой,
Лейла! Молю, сжалься надо мной, милая!
Лейла! – нет мне покоя, утоли мою печаль.

Когда владеющий тобою причинял тебе боль,
Не я ли готов дать тебе утешение.
Глупец я, любовь к тебе поглотила меня. Мир перевернулся.

Ах, Лейла, я на коленях перед тобой!
Пока я не лишился рассудка, сделаем шаг навстречу друг другу!
Молю тебя: не произноси – нет выхода, не говори - Любовь напрасна.

Из древней саги Низами, её около 800 лет, Эрик почерпнул лишь имя «Лейла» и близкое ему ощущение безысходности от неразделённой любви. Впрочем, неразделённой ли?
Песенное посвящение Патти выдержало испытание временем и несколько переработок. В 1993 году вышел альбом “Unplugged”, в котором заключена камерная версия рок-боевика. Альбом и его создатель становятся лауреатами «ГРЭММИ».
«Laila», страсть на языке музыки…Присутствие музы иногда выглядит весьма прозаически.
Патти Бойд послужила поводом для ещё одной популярной мелодии - “Wonderful Tonight”. В мире она остается образцом музыкальной романтики и до сих пор звучит на свадьбах в момент, когда невесту ведут под венец. Клэптон:
Слова и мелодия пришли, пока я дожидался Нелл (Патти) – она наряжалась, чтобы пойти в гости. Сидел на первом этаже, убивал время, бренча на гитаре.
В конце концов, мне надоело, я поднялся к ней – никак не могла решить, на каком наряде остановиться. Как сейчас помню, я сказал ей: «Как чудесно ты выглядишь. Вот так и иди? Пожалуйста, не надо опять переодеваться, а то мы опоздаем». Обычное дело – я готов, она - нет. Я спустился обратно, вновь взялся за гитару, слова песни полились сами собой. 10 минут – и все сложилось. Злой и раздраженный – вот каким я сочинил её.

И вот поздний вечер
Она размышляет, что ей одеть
Она меняет наряды, расчесывает прекрасные светлые волосы
Идёт мне? – спрашивает она меня.
Я отвечаю: да, ты выглядишь чудесно сегодня вечером

Патти: “Wonderful Tonight” – самое трогательное напоминание обо всем хорошем, что было в наших отношениях. Когда они изменились к худшему, слушать эту песню стало для меня пыткой.

4. Под покровом ночи

На 1970 год пришелся пик знаменитого романа на фоне агонии одного из знаменитых браков 20-го века.
В самом начале этого года Харрисоны переехали. В марте они вселились во Friar Park, замок, где посетители и сами хозяева терялись вначале на просторах 120 с лишним помещений. Мартовскими ночами в не отапливаемом поместье лютовали сквозняки, Джордж и Патти спасались в спальных мешках.
Вскоре после новоселья обитатели Фриар Парк пережили трагикомическое происшествие. Однажды вечером Джордж, Патти и их помощник Терри расположились перед гигантским камином, и тут женское ухо уловило неясный шум. Патти вспоминает:
«У меня был фонарик, поэтому я поднялась, и к своему ужасу увидела у одного из окон карабкающегося грабителя. Я закричала: «Воры, воры!» Все бросились в разных направлениях в поисках этого вора. К счастью, он убежал. И вот утром на подоконнике в кухне я нашла письмо, адресованное Патти Харрисон. «Срочное, чрезвычайное» - надпись на нем. Внутри небольшой клочок бумаги, исписанный мелким каллиграфическим почерком без заглавных букв.
Начало письма такое: «Дражайшая Л!» Некто настаивал, чтобы я определилась с моими чувствами. Я по-прежнему люблю своего мужа, или у меня есть кто-то другой? Еще более требовательно: твой сердце с ним или нет? Таинственный незнакомец настаивал: «Напиши!» и более мягко: «Какова бы ни была правда, скажи мне, успокой мой рассудок!» Подпись: «Вся моя любовь – Э».
Быстро прочитав, я решила: наверно, какой-то с приветом. Приходило немало почты, в ней время от времени письма ненависти в адрес Джорджа. Я показала письмо Джорджу и ребятам, они сидели на кухне тогда. «Слушайте, реально странное письмо» - их ответ. – «Да, шизик какой-нибудь, ха-ха-ха!»
Поговорили, и я выбросила это из головы до вечернего телефонного звонка. Звонил Эрик: «Ты получила мое письмо?» «Письмо? – удивилась я. – Не думаю. О каком письме ты толкуешь?» И тут меня осенило – «Так это было от тебя? Я о твоих чувствах понятия не имела!»
То было самое страстное письмо, какое я получала когда-либо, оно придало нашим отношениям иное направление. Флирт сделался в высшей степени волнительным и опасным. Но, как мне казалось, это был всего лишь флирт».

Тайные свидания, долгие разговоры по телефону ночами и все такое, что сопутствует невинной стадии флирта.

Летом 1970 мы как-то пошли в кино, потом шагали по Оксфорд-стрит, болтали, и Эрик спросил: «Слушай, а я тебе нравлюсь – вот мы видимся – потому что я знаменитость?» «Я-то думала, ты со мной встречаешься, потому что я знаменита!» - они оба рассмеялись посреди Оксфорд-стрит.

Да, эти волнующие ночные диалоги по телефону!

«Однажды ночью я позвонил ей, рассказал всю правду – зачем мне Пола и другие девчонки, что в действительности она – единственная, кто мне нужен. Вопреки ее протестам она позволила мне приехать. За бутылкой красного вина мы обсудили все, закончилось поцелуями. Тут я почувствовал впервые, что есть какая-то надежда. Ещё: я утвердился в своих подозрениях - в ее браке всё шло не так хорошо», - вспоминает Клэптон.

5. Немного психологии

Радиопередачи, в которых я задаю вопросы семейным психологам последние несколько лет, приучили меня искать причины поступков людей в их детстве. У современника Клэптона, Джона Леннона есть песня, название которой передаёт суть драмы маленького Эрика – «Душевно искалеченный» (Crippled Inside).

Врез: В 9 лет Клэптон пережил шок, навсегда изменивший мир вокруг него. Из шкафа на него вывалился семейный скелет, когда вскрылось: мама Роуз и папа Джек ему не родители, они ему дед с бабкой. А где же мама и папа? Отец твой…далеко, ответили мальчику, его здесь нет, а мать – вот она, Патрисия. Взрослые указали на 25-летнюю, очень похожую на него, женщину – его старшую сестру Пэт.

Сложно оценить урон, нанесенный этой новостью психике ребенка. И его последствия. Мать, родительская любовь – синоним защищенности ребенка, гарант его душевного равновесия. Разрушение такого «укрытия» психологически увечит маленького человека. Боль свою он проносит через всю жизнь и не подозревает, насколько травма определила его поведение.
Вспышка истины мелькает в интервью журналу Billboard в 1993 году, когда музыкант мрачнеет, вспоминая проваленный в 11 лет экзамен: «Помню, я был страшно травмирован. Открылось, что я не тот, кем считал себя…В действительности я незаконнорожденный, не пойми откуда…Такое состояние, словно оно вскрылось 5 минут назад, хотя прошло уже полтора года. Всё, что я желал – чтобы ко мне не лезли…с этими оценками. Злость клокотала во мне». То, что Клэптон называет злостью, не остынет окончательно никогда.
Клэптон разный в разные периоды жизни. Ходячий набор противоречий, но не загадка. Вот суждение писателя Кристофера Сэндфорда:
«Он был закрытым человеком, но недоверчивым его не назовёшь; держался в тени, однако не скромник; эгоист – да, но не осторожничал. Суть Клэптона состояла в его поглощенности собою, неустанном самокопании. До 1971 года у него не было либо вовсе, либо совсем ничтожное время вне музыки. Расслабления имели ребяческий характер, возможно в силу того, что в глубине его взрослого существа продолжал обитать подросток.
В приватной жизни Клэптон превратился в искусного и грубого насмешника…»
Способен ли он на жестокое, эгоистическое обращением к окружающим? Да, считает Сендфорд, один из немногих биографов гитариста, относящийся к нему критически. «Он мог наорать на тебя, доводя до слёз», - вспоминает Крис Дрежа, коллега-гитарист Клэптона по группе The Yardbirds. – «Человеческие отношения виделись ему через призму насилия. Немало подружек он сделал истеричками».
Вероятно, есть доля истины в следующем суждении моих собеседников-психологов. Эгоцентризм, сосредоточенность на себе, трусость – качества Эрика Патрика Клэптона, истоки которых следует искать в несправедливости, допущенной судьбой. То же самое можно сказать о его отношениях с женщинами. Пользуясь ими и «превращая в истеричек», возможно, Эрик бессознательно сводил счёты с предавшей и покинувшей его матерью. Последующее замужество Патрисии Клэптон, появление сводного брата усугубят его боль.
Как же расценить трогательное ухаживание за Патти Харрисон? Говорят, будто несчастному самому было невдомек, что подспудная цель его «охоты» состояла в том, чтобы утолить комплекс тщеславия глубоко уязвлённого ребёнка. Патти являлась не просто чьей-то женщиной, а женой мистера Харрисона, и это имело для Эрика особое значение. Надо отдать ему должное, Клэптон не пытается выглядеть лучше, чем он есть на самом деле. Пассаж из его автобиографии:
«Я жаждал Патти еще и потому, что она принадлежала могущественному человеку, у которого, похоже, было все, чего я желал – роскошные машины, блестящая карьера, красавица жена. Такое чувство не было мне внове. Помню, я хотел игрушки сводного брата – они казались мне лучше, чем мои. Вот это чувство никогда не покидало меня, и определенно оно было отчасти то, что я испытывал к Патти».

6. На тонущем корабле брака

Шло не так хорошо, - слишком мягко сказано о браке Харрисонов в 1970 году. Пришло отчуждение, наэлектризованное раздражением. Страсть, как поется в знаменитом блюзе, прошла, - за её эфемерной ширмой реального чувства не обнаружилось. К тому же Харрисоны не завели детей.
В поисках точки опоры в неуютной ситуации Патти увлеклась гастрономией. Да, она домохозяйка, но не бездельница, а повар и кухарка что надо! Целая библиотека поваренных книг, бесчисленные экзотические приправы, ингредиенты, травы, запахи, соусы – все это стало ее миром, её страстью. Патти потчевала молчаливого супруга, который давал себе труд лишь изредка произнести: «Очень мило. Спасибо, дорогая».
Единственная отдушина, да и та вскоре захлопнется.
Известный индийский музыкант Рави Шанкар приехал погостить, и к тому же не один – с племянником по имени Кумар. Кумар поселится в замке битла и вытеснит Патти из гастрономической жизни ее мужа: Харрисон перейдет на индийскую пищу.
«Это разбило меня…А отняв у меня удовольствия стряпать для него и для его друзей, Джордж как бы давал знать, что не хочет меня видеть рядом с собой».
Потом эта Дорин, секретарша Джорджа…Не проходило и дня, чтобы она не появлялась во Фриар Парк. Кумар и Дорин быстро «спелись» и вытеснили Патти из быта Джорджа Харрисона. «Она игнорировала меня, отстранила от всех дел, третировала, словно я ноль без палочки в собственном доме», - вспоминает она. Обсуждать это с Джорджем стало невозможно: в какой-то момент он вообще перестал общаться с Патти. Нетерпимый, с бесконечными перепадами настроения, экс-Битл окружил себя личностями «чего желаете, сэр».

Медитация и духовные песнопения, пение и вновь медитация – и так многие часы подряд. Харрисон уединялся в роскошной, устланной персидскими коврами зале под крышей замка. Если он спускался оттуда, то лишь для того, чтобы пообщаться с посетителями, принять пищу из рук индуса. Затем спускался в цокольный этаж, в музыкальную студию.
Ну, а сам дом?
«В «Кинфаунс», хотя это был дом Джорджа, я чувствовала, что у меня есть право на участие во всех делах. Ну, как бы равное партнерство, понимаете? Во «Фриар Парк» – нет. Это дом Джорджа, и он принимает здесь решения. Никогда я не воспринимала его как наш общий дом».
Ситуация в странной семье развивавшаяся от плохого к худшему, по выражению Патти.
Не стоит задерживаться, подробно описывая бесконечную череду подружек Джорджа Харрисона. Все это знала и видела Патти. В этот секс-конвейер оказывались вовлечены ее подруги. Например, Крисси, жена Ронни Вуда. Крисси вовсе днями околачивалась в Фриар Парк! На нервные разговоры на эту тему заторможенный и раздраженный экс-Битл отвечал: «Да у тебя паранойя, душка!»
Совершенно вывела из себя нашу героиню история с супругой Ринго Стара, Морин. «Вот уж последняя, от кого бы я могла ожидать удара в спину», - с горечью роняет Патти. Она застукала своего Джорджа с Морин в ванной, вернувшись как-то нежданно домой. Патти принялась колотить в дверь: «Что вы там делаете? Морин с тобой? Я знаю, она там!» - билась в истерике Патти. Из ванной раздавался лишь хохот. На следующий день Морин опять явится во Фриар Парк. «Ты хоть о детях своих подумай!» - «Отвали», - прохрипела Морин, пролетая мимо. Настанет момент, и Харрисон, явившись в дом своего друга, барабанщика The Beatles, осрамит его, при всём честном народе, выложив Ринго в глаза: «Да, я сплю с твоей женой, у нас с Моррин любовь!» В растерянности хлопая глазами, озираясь, Ринго будет твердить как попугай: «Все это нереально, нереально».
«Я пришла в ярость, бросилась прочь и покрасила волосы в рыжий цвет!» - фиксирует в дневнике Патти свой жест бессильного возмущения.
O tempora, o mores! – о времена, о нравы! – можно сказать вслед за Цицероном. Лондонская богема распутством не уступала римским патрициям.
«Нездоровое время, - пишет Бойд в автобиографии. - Наши жизни тонули в алкоголе и кокаине. Это случалось с каждым, кто попадал в нашу орбиту. Фриар Парк превратился в сумасшедший дом. Все как один были пьяны, накачаны дурью и абсолютно без барьеров. Ни у кого никаких обязательств, сроков, -ничего обременявшего жизнь».

7. 2 гитары и магия

Как-то во «Фриар Парк» заглянул известный актер Джон Харт (профессор Гарольд Оксли в фильме «Индиана Джонс и Королевство хрустального черепа» или мистер Оливандер в первом фильме о Гарри Потере). Без приглашения вваливается и Клэптон, видит Харта, да и Джордж дома, - и решает ретироваться. Однако хозяин настоял: «Оставайся, оставайся, я тебя не отпущу». Что делать – остался. Харрисон принес две гитары и колонки, поставил их посреди холла, молча протянул один инструмент горе-ухажеру. Гитаристы уселись и принялись импровизировать.
Дальше рассказывает Клэптон: «В доме все стихло – только наши струны. В очаге бушует огонь, свечи зажжены. Наши экспромты все более накалены». Харт тут же, в глазах его читается изумление: возможно, воображение рисует ему встречу фантастических гигантов, битву колдунов. Происходит музыкальная дуэль за руку Патти, которая порхает время от времени здесь же с чайными чашками и сладостями.
Ту же сцену вспоминает Патти: «Джордж протянул Эрику гитару, словно меч. И затем два часа кряду без единого слова продолжалась музыкальная дуэль – один стремился переиграть другого. Атмосфера наэлектризована, музыка восхитительна. Когда кончилось, не прозвучало ни слова. Однако общее впечатление - Эрик победил. Он не выходил из себя, не горячился, не позволял себе трюков при игре, этой музыкальной гимнастике, в отличие от Джорджа. И даже пьяным в дым, как музыкант Эрик непобедим».
Перед этим разрубить гордиев узел отношений с неподатливой Патти наш герой попытался посредством магии.
В Лондон наведался с гастролями один из самых экзотических персонажей тогдашней поп-музыки американец Мак Риббенак, известный как Доктор Джон, он же The Night Tripper (ночной странник). Увенчанный индейским головным убором пианист из Нового Орлеана произвёл сильнейшее впечатление на Эрика («неописуемый музыкант»). В не меньшей степени поразил Доктор своим внешним видом в быту: опирающийся на массивную палку, в разноцветном фраке, цилиндр на голове; и манерой говорить туманно, со значением. ”Doctor John, The Night Tripper”, кроме того, слыл носителем тайн вуду. Эрик явился к нему как к вуду-доктору, на консультацию.
Доктор Джон сделал соответствующую медицинскую стойку и молвил: «На что жалуетесь?» «Мне нужно лекарство», - с горячностью ответил несчастный влюбленный. «Что за лекарство?» - сдвинул брови новоорлеанец. «Любовное зелье», - потупился Эрик. «Так-с, расскажите поподробнее, молодой человек».
Вудуист извлек из камзола малюсенькую плетеную из соломки коробочку и протянул посетителю. «Носить при себе, в кармане, а что конкретно делать – слушай меня внимательно».

8. Сцена объяснения, сцена прощания

Клэптон исполнял инструкции в точности. Каков результат? Во-первых, (если то исходило от коробочки и заклинаний, конечно) - бурная сцена с Патти. Пылкий влюблённый наседал, скандалил, она дала отпор. Словом, чуть не поругались.
Во-вторых, то, что произошло между нашим героем и Джорджем Харрисоном в разгар осени 1970 года.
В Лондоне в те дни с большой помпой и оглушительным успехом шло театральное представление «О, Калькутта!» Представление было обречено на скандальный успех – впервые на британской сцене играли голые артисты. После спектакля, как водится, предполагалась вечеринка. И тем, и другим Харрисон, вечно не в духе, манкировал. Патти пошла без него. После антракта она обнаружила в кресле рядом с собой Эрика. На вечеринке она оказалась вновь тет-а-тет со своим поклонником. Веселье в разгаре, дым коромыслом, тут появляется Джордж – за полночь, как говорится в страшных сказках. Появляется еще более не в духе, чем до того, ни с кем не желает общаться, рыскает в поисках супруги.
«Харрисон уже собирался отъезжать, как заметил в саду меня с Эриком, - переживает Бойд давний эпизод. - Уж забрезжил рассвет, туман пал на землю. Он приблизился к нам и молвил: «Что происходит?»
К моему величайшему ужасу Эрик, поворотясь к своему другу лицом, проговорил: «Я должен сказать тебе, что люблю твою жену».
Я хотела умереть, - признается Патти. Джордж пришел в ярость. Он обернулся ко мне: «Так, ты идешь с ним или со мной?» - «Джордж, я еду домой». Мы сели в машину, и, когда добрались до дому, я забралась в постель, а он скрылся в своей студии.
Спустя несколько дней…он неожиданно явился во Фриар Парк. Я была одна… «Я безнадежно люблю тебя и не могу без тебя жить, - заявил он с порога. – Ты должна бросить Джорджа прямо сейчас. Ты создана для меня». В этот момент он достал маленький пакетик и протянул его мне. «Ну, так, если ты не последуешь за мной, я приму это». «Что это?» «Героин». «Не глупи!» - я пыталась выхватить пакетик, он зажал его в кулаке и положил в карман. «Если ты не уходишь со мной – все, ухожу я». Он повернулся и вышел. Мы не виделись почти три года».
Угроза «сесть» на героин – пустая, театральная. К моменту мелодраматической выходки он уже был наркоманом. На его смехотворный ультиматум Патти Харрисон ответила грустной улыбкой. «Я понял: игра окончена», - смирился Клэптон.

Врез: Последовавшие три года Клэптон назовет «потерянные годы». Эрик укроется ото всех за стенами Хартвуд Эйдж и станет погружаться в наркотический омут. Патти будет звонить ему. Бесполезно. Клэптон отключится от всего мира. Трубку будет снимать Алиса.
Спустя 2 с половиной года нарколог Мэг Паттерсон спасёт от наркотиков музыканта, который, впрочем, сменит одну зависимость на другую – алкоголизм. Алиса Ормсби-Гор никогда не избавится от наркомании и умрёт, забытая всеми, в 1985 году.

9. Роман в письмах три года спустя

В начале 1974 года Клэптон, излечившись, выйдет из клиники миссис Паттерсон и отошлет ей по почте золотую ложечку-черпачок для героина, что носил на шее, с открыткой: «Спасибо, Мэг, она мне больше не понадобится».
Несколькими строчками ниже этого эпизода в «Автобиографии»: «Теперь все мои мысли были только о Патти».

Чета Харрисонов считалась к тому моменту таковой лишь формально. В январе 1974 года пришло письмо – белый стих знакомым каллиграфическим почерком: «Дорогая Лейла! Рассудок мой на грани. Я не могу вернуться назад, и ничего не вижу в завтрашнем дне (кроме тебя)…Я слушал ветер, смотрел на черные нависающие облака. Я оттолкнул землю под собой, чтобы окинуть все окрест, увидеть знак. Однако там только тишина. Почему ты колеблешься? Если я тебе нужен – я твой» и т.д.
Подпись: Моя любовь принадлежит тебе, Э».

Патти-Лейла ответила ему то, что он желал.

«Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, деревенский воздух Уэллса успокаивает твой рассудок и смягчает сердце. О, я так жажду провести время с тобой, это было бы чудесно – быть вместе, хотя бы миг. Если звезды внезапно изменят курс, и я смогу приехать в Уэллс, пришлю телеграмму. Пиши мне, пожалуйста, береги себя. Подпись: Луны, полные любви. Л».

К этому чистосердечному и недвусмысленному письму Патти присовокупила строчки стихотворения Шарля Бодлера «Вино любовников».

Конь-вино мчит нас в царство чудес
В феерическом блеске небес!

Мы в кристальной дали голубой,
Как два Ангела, реем с тобой,
От горячки сгорая, летим,
Уловить дальний призрак хотим.

Чуть колышимы мягким крылом,
Увлекаемы вихрями грез,
Мы мечтаем, мы бредим вдвоем - и так далее


Трепетной рукой Патти опустила конверт в почтовый ящик и… тут же вслед за ним написала другое, всего несколько слов – почти эпитафия. «Пожалуйста, извини и забудь мое дерзкое предложение. С любовью, Л.»

Продолжение романа в письмах продолжилось без заминки. Явился конверт от него – она торопливо надрывает его, внутри - потертая обложка сборника шотландских баллад. Эрик кратко обрисовал аскетические условия, в которых он проходит трудотерапию (приложение к клиническому лечению от наркомании). Жилище убого и просто обставлено, огонь в очаге едва согревает четверть комнаты, - отмечает визави Патти буквально в духе сентиментальной прозы 18 века. – «Понимаю твою ситуацию, - продолжал он в письме. – Не думаю, если б мы и остались последними из живущих, что ты бы смогла быть счастлива со мной. P. S: Бодлер тоже, в конце концов, был пессимистом. P. P. S: Что такое пессимизм? В большинстве случаев – не более чем внешность, за которой кроются самые сладкие из надежд, пусть они и доставляют боль. Пожалуйста, прости».
Самое забавное, что после всей этой страстной и высокопарной переписки в дверях скромного жилища Эрика появились – кто бы вы думали? Супруги Харрисоны.
Харрисоны выглядели вполне гармонично, хотя решили развестись. На Новый год Джордж бросил супругу дома – просто уехал, не уведомив Патти, веселиться к Ринго. Патти заспешила вдогонку, застряла в дорожной пробке и встретила праздник на обочине. «Давай в этой году разведёмся», - услышала она от мужа, добравшись к нему под утро.

Дневник Патти, 3 июля 1974:

Сказала Джорджу, что ухожу от него. Что мы живём нелепой, омерзительной жизнью…поеду в Лос-Анджелес, побуду у сестры Дженни.
Потом Джордж ляжет в постель, рядом. Ему грустно. Не вижу его лица в темноте, но остро чувствую его печаль. «Не уходи», - вдруг тихо проговорил он. - Я стану другим…лучше». Какая-то часть рассудка желает поверить...Но, видно, наступил и мой предел. Как жизнь во мне теплилась – кожа да кости после всего пережитого, килограммов 50 всего веса».
«Нет, Джордж, я ухожу» - роняет она в темноту.
Их развод состоится официально тремя с половиной годами позже - 9 июня 1977 года.

10. «Верный Роджер»

Роджер Форрестер. Человек этот явно не стремится к публичности. И цели он достиг: о мистере Форрестере известно немного. «Массивные, как два маленьких телеэкрана, тонированные очки, отутюженный костюм, галстук-селедка и зачес, прикрывающий лысину. Я всегда считал его отличающимся от окружающих, особым», - скажет Клэптон о своём новом менеджере. Вначале мистер Форрестер нанятый работник, спустя три года – партнёр по бизнесу. В 1977 году будут подписаны бумаги, согласно которым гитарист доверял ведение своих дел «от а до я» г-ну Форрестеру. Потом в интервью английской газете Sunday Times Клэптон скажет: «В 1982 году при поступлении в клинику для алкоголиков меня попросят внести в заявление на госпитализацию имя самого близкого человека. Не задумываясь, я назову Роджера Форрестера. Он мне и отец, и брат и сват, и лучший друг. Вы понимаете, как это сложно, когда люди в такой степени близости ещё и в общем бизнесе. Это отражается на делах. Пять лет назад, в 1999-м, я уволил Роджера. Я скучаю по нему. Но мне пришлось расстаться с Форрестером».
На момент возвращения Эрика Форрестер не новичок в шоу-бизнесе. До того, как занялся поп-группами, он начал с раскрутки борцовских поединков в рабочих клубах. Форрестер был прямолинеен, по необходимости груб, упорен и с поистине бульдожьей свирепостью стоял на страже интересов клиента. Под его тотальным контролем пьющий артист утратит последнюю волю к самостоятельным решениям и действиям. Как сказал Джек Брюс: «Эрик и чихнуть не смел без одобрения Роджера».

Врез: Благодаря Форрестеру выпивавший порой в день к концу 70-х до трех бутылок виски Клэптон выжил в своём бизнесе. В 80-е менеджер, имея такого клиентам на руках, превратит его в непотопляемое предприятие ценой в миллионы долларов. Более того, Роджер Форрестер сделает всё возможное для излечения и возвращения музыканта в мир нормальных людей.

Из воспоминаний Клэптона: Козырной ход Форрестера, сделавший отношения нерушимыми, - дать мне Патти. Достаточно ему было единожды взмахнуть своей волшебной палочкой, и моя столь долго лелеемая мечта превратилась в реальность. Тут уж я всецело подчинился его чарам.

Сорока принесла на хвосте весть, что Патти ушла от мужа. «Позвони ей, Эрик», - убеждённо произнес Роджер. Он позвонил, позвал – она бросилась в его объятия. Всё просто.
6 июля 1974, в день появления Патти в Бостоне, где её избранник давал очередной концерт, они будут абсолютно счастливы.
Если не считать того, что для успокоения нервов я напился так что, выйдя на сцену, врезался в искусственную пальму – она стояла у края рампы, в кадке. Так и повалился с ней. Должен сказать, блюз «Have you ever loved a woman?» имел для меня в тот момент глубокий смысл, признаёт музыкант.

11. Лейла вспоминает

Сигарета дрожит в её руке, она надолго умолкает, собираясь с мыслями. Интервью немецкому телевидению, вопросы о бурном прошлом. Её ответы звучат заученно осторожно, бессодержательно. Дело в воспитании и…словом, бизнес есть бизнес. Пять лет назад Патти Бойд извлекла с антресолей коробки с негативами старых плёнок («это кадры не для посторонних глаз, для себя») и решила напомнить о себе публике - проехала с фотовыставкой «Through the Eyes of a Mu

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

В “Shine Bright” вы найдёте блюз, буги, баллады, зайдеко и ещё много мелодических «солнечных зайчиков» прочей американы . Держите пластинку при себе на случай, если вам потребуется подзарядиться позитивом

На памяти авторов BN столь парадоксальное присутствие наблюдается впервые за многие годы. Поистине загадочное явление: изданная на 4 cd во Франции в 2010 (по лицензии) коллекция находится среди бестселлеров США!

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы