Тексты

Роберт Джонсон. Жизнь, миф, песни. Часть 4.

&2L& Около года назад на «Радио России» прозвучал цикл передач Алексея Калачева, переработанный текст которых мы предлагаем вашему вниманию. Публикуется с продолжением .(предыдущие публикации)
Вопрос всех вопросов в нашей истории: в чем причина притягательности музыки Джонсона для людей, отделённых от него географически, во времени, по социальным и даже расовым критериям, кажется, пропастью?

Из ряда причин выделю лишь две, но - две главные. Первая – стечение обстоятельств, случай. Не на последнем месте здесь сугубо субъективная составляющая по имени «Eric Clapton», его, конечно, глубоко индивидуальный вкус. По рукам английских филофонистов и начинающих музыкантов (будущих эстрадных «шишек») ходили сотни дисков блюзменов не хуже Джонсона. Девиду Гилмору и Сиду Баррету нравился Пинк Андерсон, Джону Мейоллу – Джей Би Ленуар, Рори Гэллахеру – Слепой Фуллер и т.д. Однако в «мировую звезду блюза», в «белого блюзмена №1», чьи особенности и даже причуды также становятся объектом шоу-бизнеса, суждено было превратиться Эрику, а не им. Понимаете, к чему я клоню?

Вторая причина сложнее. Знакомство с рок-н-роллом убедило наиболее вдумчивых рокеров в том, что рок-н-ролл является лишь продолжением более суровой и необыкновенно обаятельной музыки. Вещи же Джонсона оказались исключительно цельной, законченной, отточенной формой блюза. Не забывайте и о тексте. Там нашлось место и надрыву, и настоящему отчаянию, и паранойе, и чертовщине, и нешуточной страсти,… а также тайне, а также – иронии и эффектной метафоре. Всё, что так импонирует сочинителям рок-текстов.
Вернёмся в ноябрь 1936 года. Самой популярной песней, вышедшей из той сессии, стал блюз про машину. Вот про что он.

«Terraplane Blues»
(«Блюз про машину марки «Терраплэйн»)

Одиноко мне, и стон вырывается из моей груди.
Кто водил мой Терраплэйн, когда меня не было рядом с тобой?
(И вот возлюбленная перед ним)
Я включил фары, а они не горят,
Даже клаксон отказывается сигналить.
Что ж, откроем капот, детка, и проверим, как там уровень масла.
Теперь понятно: двигатель в скверном состоянии, искры нет, аккумуляторы надобно подзарядить.
Просто слезы наворачиваются!
Кто ж это так обращался с моей машинкой, пока я был в отлучке.
Что ж, я глубоко вникну в ее дела, разберусь, я сольюсь с ней!
И в тот миг, когда я нажму на твой маленький стартер, он даст ту искру, от которой вспыхнет во мне пламя!

&3R& Терраплэйн действительно был очень популярной маркой дешевых автомобилей в США в середине 30-х годов.

Конечно, львиная доля того, что сочинял или брал из чужого репертуара Роберт Джонсон, - на одну вечную тему, вокруг который вращается весь блюз. «Терраплэйн-блюз», конечно, сплошная и довольно забавная эротическая метафора. Однако не все песни Роберта столь игривы. Одна из самых популярных впоследствии в среде белых блюзменов его вещь под названием «Напрасная любовь» (“Love In Vain”).

Мы шли на вокзал.
Она впереди.
Я вслед за ней.
И мы молчали.
Она шла впереди, я шагал за ее спиной.
Я нес чемодан,
Я уезжал.
Тяжело говорить: любовь была напрасна.

Когда поезд подошел к перрону,
Я взглянул ей в глаза.
Я посмотрел ей в глаза, и понял:
Теперь я один, и ничем тут не поможешь –
Плачь - не плачь.
Любовь была напрасна.

Два фонаря на последнем вагоне этого поезда,
Поезда, который уносит меня прочь.
Синий – как маяк моей тоски,
Красный – как светлячок моей памяти.
Любовь была напрасна.

Если бы я сказал, что Роберт Джонсон во всех своих блюзах достиг подобной высоты лирической цельности, я бы слукавил. Значительная часть 3 десятков его песен состоит из банальностей, нагромождения беспорядочных фраз, текстуальных заимствований, - одним словом, из того материала, которым наполняют 95 процентов своих песен авторы поп-музыки по всему миру. Однако если бы из всего творчества Роберта Джонсона людям остались лишь 3 его песни, он был бы достоин звания выдающегося автора. С двумя мы уже познакомились, вот вам и третья - самая известная. «Блюз о перекрестке» (“Cross Road Blues”).

Я вышел на перекресток и опустился на колени.
Я вышел на перекресток и опустился на колени.
Я попросил Господа: будь добр, о Боже, спаси несчастного Боба, пожалуйста.

Я пытался остановить, задержать хоть кого-нибудь на этом перекрестке.
Никто, похоже, не хочет знать меня, люди проходят мимо.

Солнце садится,
Темнота застанет меня здесь
Нет у меня женщины – прекрасной и желанной, -
Которая любила бы меня, о которой заботился бы я.


Эй, пойди к моему дружку, его зовут Вилли Браун.
Не забудь: Вилли Браун!
Передай ему – я как будто погружаюсь в бездну, и мне хуже некуда
На этом перекрестке.&3R&


Последний раз Роберт Джонсон появился в студии 19 и 20 июля 1937 года. Действия разворачивались на этот раз в городе Даллас, штат Техас, где в одном из складских помещений была оборудована постоянная студия. Тогда ему удалось записать 13 вещей, среди них маленькая баллада о напрасной любви, а также вещи, навсегда закрепившие за Робертом репутацию человека, совершившего сделку с дьяволом. Я имею в виду его блюз «Я и сатана» (“Me and The Devil Blues”) и «Черт идет за мной по пятам» (“Hell Hound On My Trail”). В дверь дома нашего героя (никогда у него, к слову сказать, не было своего дома), стучит сам лукавый, с ним Джонсон общается уже напрямую. В одной из песен есть слова:

«Похорони меня на обочине шоссе, тогда дух мой,
Мой порочный древний дух
Сможет вскочить на подножку автобуса «Грэйхаунд»
И умчаться прочь».

Кто знает, быть может, так и случилось и душа-скиталица Джонсона по-прежнему не находит успокоения. Ведь дружба с бесом до хорошего никого не доводила. Тем более что и закончил свой земной путь наш герой, от роду неполных 28-ми лет при весьма смутных обстоятельствах.

(продолжение следует)

Звучание альбома сильно отличается от прошлых работ Аны. Современный поп-саунд, фанк и соул, мягкий звук. Похоже, пластинка с прогибом под вкусы успешных и консервативных покупателей среднего класса, прежде всего, дам, выросших на "уроках" сериала "Секс в большом городе". Продюсером диска выступил знаменитый Кеб Мо, знающий как угодить подобной публике 

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Сильный диск. Ему явно пытались придать характер жёсткого soul-rock, и оно удалось. Этот тренд, кстати, сейчас можно назвать модой – новое поколение тянется почему-то к подобному звуку. Странно было бы не включить в диск «старые любови» Даны типа кантри и акустического фолка, однако пара песен не меняет общей картины. Огонь, много агрессивной меди и превосходный голос. Зачёт-зачёт!   

Абсолютный рок/блюз-шаффл и тяжёлый boogie-рок. Супер!

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы