Тексты

Роберт Джонсон. Жизнь, миф, песни. Часть 3.

&2L&Джонсон недолго пробыл в Робинсонвилле. Мир широко распахнулся перед ним - мир, наполненный новыми впечатлениями, людьми, в котором его ждали новые встречи, новые женщины, любовь, обожание публики. Теперь он был на равной ноге с другими профессионалами. И они это признавали и с готовностью соглашались на творческие альянсы. Маршруты нашего героя пролегали главным образом вдоль Миссисипи – вверх и вниз. Не исключено, что он побывал в своих странствиях и в Нью-Йорке, и даже в Канаде. Среди его музыкальных партнеров упоминаются такие искушенные профессионалы как пианист Рузвельт Сайкс, гитарист Роберт Найтхок и блистательный Сонни Бой Вильямсон.
Со слов людей, плотно общавшихся с Джонсоном, известно также, что он по-хорошему завидовал своему современнику и коллеге Лонни Джонсону. Более того, Роберт иногда намекал, что он имеет отношение «к тем самым Джонсонам». «Те самые» - как раз Лонни Джонсон, а также гитарист и певец, старший современник нашего героя Томми Джонсон. Роберту настолько хотелось быть близким к Лонни Джонсону, что одно время он даже представлялся как Ар Эл, по первым буквам выдуманного им имени Robert Lonnie. Таким образом, он рассчитывал, что легковерные будут принимать его за другого Джонсона, чьи песни крутили по радио. Не исключено, что он этого и добивался время от времени.

Роберт Джонсон. Как назвал его один из биографов, американец Мэк МакКормик, человек-шифр. Шифр, который безуспешно пытаются разгадать.
В разных штатах разбросаны многочисленные родственники Джонсона. Одних дядьёв по линии матери у него была чуть ли не дюжина. Сводных братьев и сестер, некоторых он регулярно посещал, и какое-то время жил в их домах, - аж 10 человек! МакКормик в своих неутомимых поисках обнаружил полдюжины подружек Роберта Джонсона (можно предположить, что их гораздо больше). И, как выясняется, люди, с которыми общался Роберт, знали его под разными именами, что вносит дополнительную путаницу и неясность в описание его жизненного пути. Я уж не говорю о том, сколько интервью надавали люди, называющие себя друзьями Роберта Джонсона. Короче говоря, он был человеком среди людей, существовавшим и осуществлявшим тысячи контактов. Вместе с тем, если бы не фотография на обложке его пластинки, никто толком не мог бы сказать, что это был за человек – who is Mr. Johnson. Приятели дают расплывчатые определения: он был вежливый, застенчивый, дружелюбный, симпатичный, дурашливый, непоседливый. Такое можно сказать о доброй половине людей на земле.
Мне кажется, у Джонсона не было крепких человеческих привязанностей. Никуда он надолго не приставал, нигде окончательно не бросал якорь. Его приятель Джонни Шайнс, тоже певец блюза, рассказывал так:
«Иногда у нас была крыша над головой, иногда деньги в кармане. Иногда ни черта не было. Это было по-своему здорово. Мы были молоды, и всегда за поворотом было что-то новое. Нам и в голову не приходило – ехать – не ехать, идти – не идти. В движении весь смысл. Иногда проснешься ночью, услышишь в ночи где-то паровозный гудок, разбудишь тут же Роберта. «Поезд гудит где-то, идет недалеко. Едешь?» Он молча вскакивал, и через 5 минут мы уже забирались на заднюю площадку вагона».
&3L& Иногда случалось и так, что след Роберта Джонсона раз – и простыл. Утром место, где он заночевал, просто пустовало. Он никогда никого не ставил в известность, ни с кем не прощался, и ни к кому не привязывался. Таков был Роберт Джонсон.

Бессмысленно задавать вопрос, где был дом Роберта Джонсона. Там, где он был сейчас. Можно говорить о местах, в которые он регулярно возвращался. Ориентировочно с 1933 года таким местом стал небольшой городок Хелена в штате Арканзас. Там наш герой обосновался под крылом очередной пассии по имени Эстелла Колман. Как правило, Джонсон выбирал себе подружек гораздо старше. В данном случае разница в возрасте была 15 лет. У мисс Колман имелся отпрыск 1915 года рождения Роберт Локвуд Джуниор, то есть младший. Локвуд до сих пор здравствует, оставаясь одним из постоянных и, наверно, таким же, как и прочие, ненадежным источником «джонсоведения». С отчимом (получается, что формально Роберт Джонсон являлся его отчимом при разнице в возрасте в 4 года) Локвуд общался довольно регулярно в течение четырех, может быть, пяти лет. Впоследствии Локвуд двинулся в ремесле артиста гораздо дальше, стяжав славу новатора, вводившего в блюз элементы джаза. В поздние годы он всё настойчивее стал говорить, что некоторые темы Роберта Джонсона на самом деле принадлежат ему, допустим, тема песни «Перекресток» .В любом случае, если кто-то и мог считать себя учеником Роберта Джонсона, то столь почетное звание, вероятно, может принадлежать только Роберту Локвуду-младшему (на фото). А вот утверждения, что Роберт Джонсон относился к нему как к сыну, явное преувеличение. И не только потому, что они едва ли не ровесники, но и потому, что у Роберта Джонсона никогда ни с кем не было близких отношений. Хотя может быть, я ошибаюсь...&4R&



Представьте себе такую картину: на обочине шоссе танцуют и поют, аккомпанируя себе лишь на малюсенькой губной гармошечке и прихлопыванием в такт ладонями, два негра. Вокруг них на дороге образовался целых затор из машин, поскольку водители вышли, чтобы полюбоваться этим «цирком» или концертом, как угодно. Одного из артистов зовут Джонни Шайнз, его приятеля – Роберт Джонсон. Вот что могут сделать фактически голыми руками два талантливых человека, полных энергии, когда отступать некуда. Они могут остановить автодвижение на шоссе номер 61, которое пересекает Америку с севера на юг через штат Миссисипи!
Происходило описанное лет 70 тому назад. Друзьям действительно не оставалось ничего другого, поскольку все, что они имели – все их имущество составляли две гитары – сгорело ярким пламенем во время пожара в городе Западный Мемфис, в баре некоего Джона Хейндза. Шайнз и Джонсон славно поработали – так, что Джонни, которому сейчас под 90 лет, вспоминает этот случай до сих пор как один из забавнейших в его длинной биографии. На обочине они насобирали столько мелочи, что она сложилась во внушительную сумму, и когда они добрались до штата Миссури, вновь обзавелись гитарами, да еще и кое-какие деньги остались, вспоминает Джонни Шайнз.
Даже партнер Роберта Джонсона по нескончаемым скитаниям Джонни Шайнз не знал, что его приятель играет на гармонике. Джонсон вообще давал мало шансов окружающим узнать себя глубже. Так остались и неподтвержденными сведения о том, что в конце своей короткой жизни он якобы выступал даже в сопровождении небольшого ансамбля, который включал пианиста и барабанщика. Такой состав, лишенный басового инструмента – тубы или контрабаса – вошел тогда в моду. Хотя вообще-то Джонсону ничего и не нужно было, кроме гитары. Правда, иногда удобнее было работать на двоих – с партнером.


&5L& Johnny Shines

С Шайнзом, единственным более или менее стойким партнером Роберт познакомился в середине 30-х в городке Хелена, штат Арканзас. Известный музыкальный писатель Роберт Палмер отмечал, что в середине 30-х годов по какому-то причудливому стечению обстоятельств именно Хелена стала столицей Дельта-блюза. Именно там базировались или часто выступали звезды жанра того времени. А ещё там открылась, наверное, первая радиостанция в Америке, передававшая музыку негров, причём выступали они на её волне вживую.
Америка тогда вступила в плохие времена. Одно слово – депрессия. Парадоксальным образом именно те годы стали лучшими для таких ребят, как Джонни Шайнз и Роберт Джонсон, то есть для артистов, которые нуждались для заработка в минимуме – в аудитории да гитаре. Тот же Палмер пишет в своей книжке «Deep Blues»: «Хотя повсюду в придорожных заведения и городских кафе появились так называемые джук-боксы – игравшие за гроши музыкальные аппараты, снабженные модными пластинками, они не вытеснили поющих гитаристов, а лишь дополняли их».
Единственное требование к такому менестрелю со стороны хозяина заведения - чтобы он выглядел прилично, чтобы, как говорится, костюмчик сидел. С этим у Роберта Джонсона всегда был полный порядок.
«Мы были в дороге по нескольку дней, - рассказывал в одном из интервью Джонни Шайнз. – Денег порой ни копейки, на обед корка хлеба, я уж не говорю о месте, где на ночь голову преклонить – ночевали, где придется. Играли на пыльных улицах или в каких-нибудь зачуханных пивнушках. Я, признаться, выглядел как бездомный пес. Совсем другое дело – Роберт. Он умудрялся держать одежду чистой и даже как-то ухитрялся не мять её, - ну, словно он только что из церкви!».
Как я сказал, последние год-полтора жизни Роберта Джонсона Шайнз был его более или менее регулярным партнером. Регулярным ровно настолько, насколько это было нужно Джонсону. Он никогда не предупреждал о своих творческих и жизненных планах. Он просто исчезал.

Однако время обратиться к самому существенному свидетельству о жизни Роберта Джонсона – к его записям, к его песням.
Первая сессия звукозаписи состоялась 23 ноября 1936 года в одном из отелей города Сан-Антонио, штат Техас.
Здесь мы отвлечемся, чтобы уточнить некоторые любопытные детали тогдашней практики шоу-бизнеса. Во-первых, почему запись проходила в отеле, а не стационарных условиях, в студии? В середине 30- годов звукозаписывающая техника была настолько проста, чтобы не сказать – примитивна, что от нее мало зависело качество продукта. Для неё не требовалось специально оборудованного помещения – только тишина. Поэтому ее можно было установить в любом тихом месте, завести специальный механизм, который процарапывал звуковую дорожку на алюминиевом диске, перенося в вечность то, что артист напевал-наигрывал в небольшую металлическую воронку-раструб, заменявшую тогда микрофон. Чуть позже в распоряжение звукоинженеров поступили и микрофоны, которые, впрочем, мало изменили сам принцип так называемых полевых записей - «field recordings». Благодаря практике «полевых записей», то есть вот таких выездных сессий, в распоряжении потомков имеется большинство записей блюза, разнообразной фольклорной и часть поп-музыки США 20-х годов, отчасти 30-40-х. Первые записи, например, Мадди Вотерса сделаны во время подобных «полевых записей».

Говорят, во время первого сеанса звукозаписи Роберт Джонсон жутко робел. Его попросили подыграть ансамблю мексиканских марьячи, раз уж он оказался со своей гитарой тут. Роберту потребовалось какое-то время, чтобы собраться с духом и даже когда ему это удалось, Джонсон отвернулся от людей и играл, глядя в стену. Инженеры решили, что это он от застенчивости. Однако большинство своих собственных записей Джонсон сделал так же - уткнувшись в угол и спиной к людям. Может быть, он хотел просто улучшить акустические условия, предполагали его биографы. Кто знает…Как ни мудри, аппаратура была такова, что хитрость Джонсона мало повлияла на звук.
Другое дело, что его талант исполнить законченные, компактные пьесы для записи выдал в нем прожженного профессионала, который специально оттачивал свой материал для подобной оказии. А это удавалось далеко не всем.&6R&


Вообще приглашение Роберта Джонсона на запись одной из ведущих тогда компаний звукозаписи «Америкэн Рекорд Компании» выглядело, если вдуматься, необычно. Практика записи блюзменов-гитаристов в принципе сошла на нет к 1930 году. Свирепая депрессия погрузила страну в кризис и фактически убила индустрию звукозаписи, сведя издание пластинок к катастрофическому минимуму. Записывали только самый ходкий товар – популярный джаз, народную музыку хилбилли, кантри. Блюз – крайне редко.
Дельта-блюз никогда не был в особой чести у хватких джентльменов от шоу-бизнеса. Они сидели в комфортабельных офисах в Нью-Йорке, Чикаго или Сент-Луисе и, крутя свои арифмометры, подсчитали, что Дельта-блюз покупается неважно. Одним из немногих, на чьих записях они подзаработали, был отец Дельта-блюза Чарли Паттон. Его «Пони-блюз» или «Блюз о половодье» были в каждой негритянской семье, где имелся патефон. Но такую музыку слушали только в южных штатах – в той дремучей хлопковой провинции, которую называли «глубокий Юг».
Зачем я это рассказываю? Затем, чтобы подчеркнуть, что у людей, пригласивших Роберта Джонсона на запись в данных условиях, были для этого очень веские основания.

Упомянутой серьезной компании Джонсона порекомендовал господин по фамилии Спеер. Он отменно разбирался в блюзе. Мистер Спеер держал в городе Джексон, штат Миссисипи, магазин пластинок, там же, в чулане, он оборудовал небольшую студию на манер описанной выше. Спеер зарабатывал тем, что продавал записи местных талантов фирмам звукозаписи. Кроме того, он продавал и информацию о потенциальных «звездах». Поэтому именно к нему в один прекрасный день явился Роберт Джонсон. Прослушав молодого человека, предприниматель порекомендовал его представителю ARC. Тот в свою очередь послушал Роберта и решил, что игра стоит свеч. Материал вроде бы банальный – старый добрый Дельта-блюз, однако звучал он, исполнялся оригинально. А это как раз тот случай, когда можно ухватить фортуну за хвост, вероятно, решил также весьма искушенный музыкальный менеджер Эрни Ортл. Ведь нерушимая формула шоу-бизнеса – вечные темы в новом преломлении.
Итак, первые записи. Не считая дублей, Роберт Джонсон напел тогда 8 вещей. Через 2 дня, 26 ноября 1936 года, он воспользовался небольшим «окном» в графике работы других участников сессии и записал свой блюз про пистолет – «Блюз 32-20». На следующий день наш герой получил гонорар еще за 7 песен. Английский исследователь фольклора Боб Грум написал:
«Создавший эти вещи Роберт Джонсон реально стоит на перекрестке развития жанра. За спиной у него кантри блюз таких, как Сан Хауз и Вилли Браун, впереди – чикагский блюз 40-х-50-х годов».

Один из парадоксов феномена Роберта Джонсона состоит в том, что он не был оценен по достоинству современниками и соотечественниками. Похоже, первую скрипку в его исторической судьбе, а она развернулась с удивительным размахом по прошествии долгого времени после его кончины, сыграли англичане. Первый полноценный альбом с полутора десятком песен нашего героя вышел только в 1961 году. При его жизни свет увидели лишь 6 композиций. И все они продавались более чем скромно. Ну, разве за исключением «Terraplain Blues». Так вот, ныне переизданный на СD альбом 1961 года «Король певцов Дельта-блюза» попал в цепкие руки лондонских коллекционеров, многие из которых были к тому же и музыкантами. Среди совсем молодых слушателей, фанатов оказались молодые ребята, в частности, Эрик Клэптон. Вот он-то как раз и дал музыке и поэзии Роберта Джонсона мировую раскрутку. Но это несколько иная история…
А. Калачёв
(продолжение следует)

Звучание альбома сильно отличается от прошлых работ Аны. Современный поп-саунд, фанк и соул, мягкий звук. Похоже, пластинка с прогибом под вкусы успешных и консервативных покупателей среднего класса, прежде всего, дам, выросших на "уроках" сериала "Секс в большом городе". Продюсером диска выступил знаменитый Кеб Мо, знающий как угодить подобной публике 

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Сильный диск. Ему явно пытались придать характер жёсткого soul-rock, и оно удалось. Этот тренд, кстати, сейчас можно назвать модой – новое поколение тянется почему-то к подобному звуку. Странно было бы не включить в диск «старые любови» Даны типа кантри и акустического фолка, однако пара песен не меняет общей картины. Огонь, много агрессивной меди и превосходный голос. Зачёт-зачёт!   

Абсолютный рок/блюз-шаффл и тяжёлый boogie-рок. Супер!

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы