Тексты

Jean-Jacques Milteau

&2L&
   БФ: Во Франции вы один из ветеранов-харперов…
   ЖЖМ: Да уж, прямо предок…Гармоника – инструмент, заставляющий вас мечтать. Я воспринимаю пианино или саксофон как инструменты с большим диапазоном возможностей, их характеристики исключительно в музыкальной плоскости. Возможности же гармоники зависят от воображения музыканта, суть ее возможностей определяется скорее этим.

   БФ: Вдогонку к этому… некоторые исполнители играют на этом инструменте, как невозможно было представить 20 лет назад, разрабатывают новые направления…Говард Леви с его «арабским джазом», который он исполняет вместе с Раби Абу-Кхалилом, к примеру. С таким подходом не останутся ли они в некоем музыкальном «гетто», где обитают музыканты со «странным» материалом?
   ЖЖМ: …Для многих соблазнительно пойти такой дорогой. Вопрос в том, во что это превратится? Можно ли это продать? Вот Говард Леви (или кто-то другой такого типа) сделает вещь, которая заставит окружающих сказать: да, вот это гармоника! В этом вопрос? Когда Сонни Терри или Сонни Бой играют что-то, тут все очевидно. Когда Леви играет арабскую музыку… не думаю, что тут все так ясно. Начнем с того, что вначале большинство и не поняло, что это вообще гармоника звучит (смеется). Если серьезно, я думаю, несмотря на невероятный талант и музыкальность Говарда, большинство слушателей воспринимает его музыку как проявление эксцентричности…
   В любом случае, не думаю, что выбранное направление будет процветать…

&3L&

   БФ: Давайте вернемся немного назад, поговорим о вас. Не могли бы вы коротко рассказать, как занялись харпом?
   ЖЖМ: Ребята типа Брайана Джонса, «Стоунз» или Боб Дилан с его гармошкой на подставочке у рта, отовсюду исходили эти звуки. Мои приятели в школе, один из них играл на гитаре и гармонике (кстати, достаточно хорошо). Подростком вам же хочется прибиться к какому-нибудь сообществу, так что я купил гармошку, и, конечно, ошибся – купил гармонь тремоло, а с нее начинать не нужно.
   Однажды на обложке альбома Дилана я рассмотрел вот этот штатив, на нем четко был виден инструмент, «мэрин бэнд»… Я купил такой, попробовал и все думал: как же, черт возьми, на нем играть-то? В конце концов я прочитал заметку французского фолк-певца Hugues Auffray, так вот он открыл мне дилановский секрет. Надо втягивать воздух в себя, а не дуть в гармошку, тогда будет блюзовое звучание. Я попробовал, и пошло.
   Вначале у меня было ощущение, что это инструмент на вторых ролях. Дилан его использовал, но все-таки главной у него была гитара. У меня и в мыслях не было, что есть произведения для гармоники, или что какая-то группа может нуждаться в исполнителе на ней. Для меня гармоника была просто удовольствием, что ли. Я и сейчас так думаю (смеется). Затем шаг за шагом я открыл для себя БЛЮЗ.

   Во-первых, я открыл Сонни Терри. Во Франции в начале 60-х было сложно купить блюзовые диски. Единственный доступный материал Терри был из серии фирмы «Фолквэйз», записи для Библиотеки Конгресса, ну, и еще несколько подобных. Позднее я разыскал Сонни Бой Вильямсона Второго - мой первый диск его музыки – знаменитый “Real Folk Blues”. Навсегда диск останется для меня одним из величайших блюзовых альбомов. Вот так все началось.

   Потом я играл с друзьями, с разными группами, гастролировал по Европе, ездил в Штаты и т.д. После дембеля (а меня загребли в армию сразу по возвращении из Штатов и послали прямиком в Германию) я вновь стал играть. Ну, то есть в действительности я продолжил, поскольку в Германии я играл в батальонном оркесте. Та еще умора…
   По возвращении я стал участвовать в записях. Всего несколько человек могли играть в моем стиле. Имелись исполнители на хроматической гармошке, но с диатонической, играющей блюз – таких не было.

&4L&

   Круто было открыть Чарли Маккоя и Литтл Волтера. Абсолютное откровение. Их диски попали ко мне во время скитаний по Европе. С одной стороны, парень, который качал блюз по-настоящему круто, кто показал мне, что такое аккорд, что такое ритм в игре харпера. Я говорю о Волтере. С другой стороны, Маккой. Очень изящная фразировка, и в балладах, и в быстрых пьесах. Это позволило мне развиваться в обоих направлениях.

   БФ: А Пол Баттерфилд?
   ЖЖМ: Конечно. Впервые я его услышал, приехав в Штаты. Он играл через усилители, через микрофон. Я же знал только акустическую манеру тогда. Пол ориентировался на рок-музыку.
   В это же время, в начале 70-х, J. Geils Band выпустил пластинку ’Whammer Jammer’. Тут также были вещи, которые нужно взять и поработать над ними.
   Однажды ты осваиваешь основы простого блюза или кантри, и вдруг появляются ребята, играющие через усилители, к тому же с очень необычным стилем. Так, Баттерфилд был очень лирическим исполнителем, с сильным и красивым вибрато (это от Литтл Волтера), с этими протяжными нотами, масса трепета, масса чувства. Мэджик Дик из J. Geils Band – полная противоположность: очень сухая, ударная, ритмичная атака. Все это мне казалось интересным, и все это хотелось освоить.

   БФ: В этом причина того, что ваши ранние записи очень «элекрифицированы»?
   ЖЖМ: Возможно. Нервный такой, очень сердитый звук… Знаете, по молодости как это бывает (смеется). Однако в 70-х я также увидел на сцене и Сонни Терри. Энергия и фразировка его по-настоящему впечатляли. Я посмотрел на Сонни Терри в Нью-Йорке и испытал шок. Один вид Сонни и Брауни МакГи, выходящих на сцену, чего стоит – инвалид ведет слепого! Жена Терри сидела позади меня в зале. В какой-то момент Сонни запел блюз, а она вытащила носовой платок и стала утирать слезы. А я сижу там и думаю: «Это же все взаправду, куда уж больше взаправду! Блюз на пластинках не туфта, за всем этим стояла настоящая жизнь, реальный характер». Сонни из тех, кто играл с необычным напором, фактически он исполнял роль ритм-секции. Он был человеком впечатляющих размеров, он пел и играл, сопровождая это широкими жестами, прямо театр. А его супруга заливалась слезами, потому что он пел блюз, впрямую касающийся их обоих. Да, это было что-то… Не хочу впадать в дешевую сентиментальность, но должен сказать, что я по-настоящему расчувствовался.
   …Еще о слезах. В первый раз я пришел на «Американский Фолк-блюзовый фестиваль», это было в Париже. Концерт начинался с того, что за кулисами «Смит-шептун» играет на гармошке известную блюзовую фразу. И тут у меня из глаз полились слезы, как у ребенка. Ничего не мог с собой поделать. Я подобрался к самой рампе, чтобы всё видеть. Редко я чувствовал что-либо подобное с тех пор.

&5L&

   …По правде сказать, я люблю блюз в чистом виде, я пурист. Как таковой, для меня блюз закончился в начале 70-х. Черные в Америке как раз тогда стали отвергать его, переключились на соул, что абсолютно объяснимо. Ведь негры по природе своей исключительно музыкальны. Представьте ребят, которым тесны рамки трех аккордов – Стиви Уандер, Джордж Бенсон, Стенли Кларк… Блистательные личности, у которых не было особых причин исполнять «Walkin’ Blues».
   В блюзе я мало слушаю того, что вышло после 70-х. Нет, я не кручу эту музыку часами, но она доставляет мне гигантское наслаждение. Любой блюз, с начала звукозаписи и до 60-х, я люблю. Потом наступила пора, когда музыка перешла под контроль коммерции, все изменилось…

   БФ: Вы экспериментировали с гармониками специального строя, с этим «причудливым» материалом?
   ЖЖМ: Да, конечно. Либо вы начинаете искать через какое-то время новое, либо сходите с ума (смеется). Так что я превосходно понимаю тех, кто занимается усовершенствованием гармошки…
   Однако сегодня моя страсть – максимально простой, инструмент без затей. Продающийся в любом магазине «мэрин бэнд», вот это вещь. О кей, если вы вставили какие-то особые язычки в свой инструмент – ладно. И все же суть умещается в вашем кармане, вы достаете эту штуку и играете! Почувствовать эту вибрацию на губах – это прекрасно. Я знаю, что мое мнение разочаровывает, но уж что думаю, то и говорю.

   Очарование блюза в том, что парни играют его на обшарпанных гитарах. Им не нужны гитары по 5 тысяч баксов, и без того они звучат так, как должно быть в блюзе. Их звук – это звук гармошки «мэрин бэнд», купленной за доллар в магазине Sears & Robuck.

   БФ: Что скажете о гармонике через усилитель?
   ЖЖМ: Я много использовал звуковые эффекты, когда работал с певцами. Другое дело, когда ты солист. Есть интересный феномен: чем меньше посредников между тобой и публикой, тем лучше. Если зритель видит, как ты берешь гармошку и извлекаешь перед ним из нее звук… ничего реальнее этого звука и представить невозможно. Если ему кажется, что он сидит у тебя на коленке, это лучший способ привлечь его внимание (улыбается).
   Я вовсе не хочу сказать, что усиленный звук не срабатывает… У меня просто такое убеждение, что гармошка через усилитель – в каком-то смысле проклятый инструмент, или лучше сказать – двойное недоразумение. Во-первых, у харперов всегда проблема – они плохо слышат сами себя. Другая в том, что… им всегда хочется играть на гитаре (смеется). В конце концов ведь то, что сделал Литтл Волтер, Хендрикс повторил несколько лет спустя, то есть использовал эффекты для достижения определенного звукового результата.
   Усиленную гармошку можно извинить, ведь у нее вечные нелады с надежностью и ценой усиливающих устройств. Поскольку в группе электрогитара, или, того хуже, барабанщик, харпер не может слышать, что он играет. Так что многие использовали микрофоны. Вспомните двух Сонни Боев или Снуки Прайора. В из случае речь, так сказать, о «простом» усилении.
   Литтл Волтер в принципе изменил подход. Ведь он создал способы самовыражения, основанные на электрическом усилении звука. Началось случайно, и он подумал: стой-ка, с таким звуком я могу делать нечто недоступное акустической гармошке. Дальше он принялся исследовать возможности усилителя в ансамбле Мадди Вотерса. Вспомните его пьесу «Джук» с эхо и все эти штуки, которые легли потом в основу его стиля. Годы он играл через микрофон и усилители, однако более важно то, что он играл с огромной экспрессией, что присуще далеко не всем «электрическим» гармонистам.

&6L&
   Главное качество гармошки – способность к «подтяжке», к бэнду. Это главное преимущество динамического диапазона гармошки. Не секрет, что на ней можно играть чрезвычайно громко и в то же время – очень тихо. Слушатель должен воспринимать и дыхание исполнителя. С гармошкой вы можете дышать, вам и играть-то не нужно. Публика прямо у ваших губ буквально, когда с них срывается звук. Ведь вы не можете всю дорогу играть с полной мощью легких.

   В идеале следует не только отчетливо слышать себя, но и уметь играть, используя ладони. Например, чтобы микрофон был скрыт, когда играешь! Когда микрофон в ладонях вместе с гармоникой, можно издать скрипучий звук, когда открываешь ладони, получается звук, близкий к акустике.

   БФ: В блюзе сегодня без конца повторяются одни и те же старые темы. Как вы думаете, это проблема?
   ЖЖМ: Давайте поставим вопрос грубее, доведем его до логического предела: блюз сегодня бессодержателен? Ответ: блюз не преследует цели, в нем нет глубокого смысла. И это то, за что мы его любим. Потому что перечисленное – вторично.

   ….Чтобы выразить себя в блюзе, люди, мужчины и женщины, пели его. В первую очередь, и, прежде всего, блюз – это песня.

&7R&

   Я научился у этой музыки радоваться – радоваться ей и получать удовольствие от неё. Я стремлюсь сообщить эти эмоции и вызвать чувства, которые неподвластны времени… Великий урок блюза - в самом его звучании. Мощь, оживающая в бормотании Джона Ли Хукера. Чарли Мазелвайт утверждал, что чувствовал, как все вокруг вибрировало, когда он сидел рядом с поющим Хукером.
   И еще. Мы почему-то решили, что «больше» значит «лучше». В действительности, гений живет в простоте. В чем величие блюза? Ответ: в малом. Две пары его нот могут перенести вас в Дельту.

       4.12.05 АД

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Новый диск Лопеза - это то, что надо любителям блюз-рока по ту и эту сторону Атлантики. Звук увесист, сочен, и диск, что называется, "качает", свидетельствует известный сетевой обозреватель Роман "The Metal Traveler" Химич

Марция Болл посвятила свою новую работу музыкантам Аллену Туссену, «Толстяку» Домино и Баквит Зайдеко. Их влияние присутствует практически на всех записях

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы