Тексты

John Mayall

&2L&
     Случается ли: вы расслабленно сидите в тишине и изумляетесь, куда занесла вас карьера?
      Нет. Ведь это так чудесно! Понимаете, просто всё продолжается. И каждый раз, когда я выхожу на сцену, я получаю огромное удовольствие.
(Из интервью Интернет-журналу Fuze)
======================================================

      Блюз – музыка особая. Он не нужен потребителю масспопа. Блюз не затерялся среди множества течений и стилей, предназначенных для продвинутого слушателя, у него в этой компании почётное место. Компакт-диски короля блюзовых буги Джона Ли Хукера или отца британского блюза Джона Мейолла уютно соседствуют на полках меломанов со вкусом с альбомами кельтской музыки и этноэлектроникой, «Карминой Бураной» и Филиппом Глассом.

     …А ведь был период, когда мировая эстрада «болела» блюзом. Парадокс моды на стоны и бренчание гитар негров Миссисипи и гулкий грохот черных ансамблей Чикаго, или блюзового бума 60-х в том, что эта мода охватила вначале Британию. Лишь затем блюзовая лихорадка перекинулась на историческую родину жанра – в США. Героями причудливого феномена являются несколько тогда совсем юных английских музыкантов, прежде всего из группы «Роллинг Стоунз», и Джон Мейолл, герой этих записок.
      «Роллинги» стали звездами, поскольку были чертовски талантливы. Правда, не только поэтому. Прагматичные юноши открыли свою «золотую жилу», руководствуясь лишь вкусом. Но и с нюхом на конъюнктуру у них все обстояло неплохо. Мик и Кейт обожали блюз, а также рок-н-ролл Чака Бэрри, кстати, оказавшийся лишь продолжением первого. Они брали песни никому неведомых в Туманном Альбионе американских исполнителей ритм-энд-блюза, добавляли к ним эмоционального перца и исполняли – чуть более нервно и гораздо громче. Формулу использовали «Animals», «Yardbirds» (на фото) и еще целая куча предприимчивых англичан. Вслед за «Битлз» в 1964-65 они ринулись в Америку, свели ее с ума, заработав там миллионы - заработав на песнях самих же американцев! Явление получило название «британское вторжение». Почему Америка не нашла «пророков в своем отечестве», почему она игнорировала музыку собственных чернокожих – отдельный разговор.

&3L&
      Возвращаясь к британскому блюзу. «Локомотивы эстрады», тараны, пробивающие стены между массовой аудиторией и испонителями - шлягеры. Использовав блюз в качестве такого тарана, более того, положив блюз в основу своего стиля, «Роллинги» перестали его петь уже к 1966 году.
      Джон Мейолл, также находившийся, так сказать, на острие блюзового бума, выбрал более сложный путь. По-своему не менее мощный талант, чем упомянутые, он остался верен своему выбору, продолжая петь и сочинять блюз 40 лет спустя. Мало кому удавалось сказать оригинальное слово в искусстве, несмотря на всевозможные наслоения, остающемся фольклором, культурой американских негров. Вероятно, за пределами Америки – только Мейоллу. Хотя почти 35 лет он живет в Калифорнии, в историю музыки он вошел как творец своего собственного, читай «британского», блюза.

&4R&
      Джон Мейолл – отец шести детей и дед шести внуков и внучек. Суровый «дорожный боец» не чает в них души, с радостью откликается на их «па» или «деда». Если же произносится самое банальное и вместе с тем самое точное определение его роли в музыке – «отец британского блюза» - Джон мрачнеет. Ему не по душе этот заскорузлый штамп. Ему вообще не нравятся намеки на возраст, а в таком контексте почему-то особенно. И тем не менее…
     К тому моменту, когда «Роллинг Стоунз» взяли первые аккорды, Мейолл уже не первый год занимался блюзом. Правда, переехать в Лондон и сделать исполнение блюза профессией Джон решился лишь в возрасте 30 лет. Джон Мейолл (John Mayall) родился в поселке Макклесфилд (графство Чешир) недалеко от Манчестера 29 ноября 1933 года. Соприкосновение с музыкой, главным образом джазовой, произошло сразу же, как только малыш обрёл способность её слышать: отец Джона был меломаном, коллекционировал пластинки и в выходные играл на гитаре в любительском оркестре. Азам обращения с гитарой, фортепиано и гармоникой Джон самостоятельно выучился подростком, затем продолжил с учителями в художественной школе. Мотивация тому нашлась серьёзная. В отцовской коллекции обнаружились граммофонные диски «королей» фортепианного буги-вуги Алберта Эммонса, Мида «Люкс» Льюиса и Питера Джонсона, а также исполнителей американского чёрного фолка Джоша Вайта, «Большого» Билла Брунзи, Мадди Уотерса. Их музыка казалась чудом! Она будоражила, притягивала, приглашала присоединиться. Собственно говоря, то была судьба. «С тех пор я хотел исполнять блюз», - просто сказал в одном из интервью Джон.

&5L&

     Занятный эпизод в биографии Мейолла - его жизнь на деревьях. Примерно в 15 лет строптивый отрок заявил родителям, что, как вполне взрослый человек, съезжает из дома в собственное жилище, которое он соорудил в ветвях дерева – наполовину конура, наполовину воронье гнездо. Джон прожил среди птиц, чеширских ветров и листьев дуба, проведя наверх электричество и нечто вроде водопровода, несколько лет. История эта обросла легендами, и блюзмен старается не останавливаться на ней в интервью, хотя она вовсе не только курьёз и свидетельствует об оригинальности и независимости его личности уже в достаточно раннем возрасте.
     После окончания художественного школы, в начале 50-х Мейолл подписал контракт на службу в армии, попал в «горячую точку» - в контингент, принимавший участие в войне в Корее. Три года…
      С театра военных действий Джон привез купленную во время короткого отпуска в Японии электрогитару и решимость продолжить художественное образование. В Манчестере он поступил в художественный колледж, в котором увлеченно проучился до 1959 года. В этот период Джон Мейолл создает свои первые музыкальные коллективы и завязывает дружбу с музыкантами, впоследствии влившимися в его знаменитую группу «The Bluesbreakers» - «Раскручивающий блюз».

&6L&

     В музыкальной жизни столицы Великобритании тем временем начались судьбоносные процессы смены у публики музыкальных вкусов. Начиналось нечто новое, новые идеи витали в воздухе. Слабые импульсы этих новшеств посылала Америка, но расшифровать их пока не было дано никому – не пришло еще время. Первой и очень робкой ласточкой этого явления можно считать деятельность эксцентричного и почти никем тогда не понятого джентльмена по имени Алексис Корнер. Корнер фанатично поклонялся джазу, однако в какой-то момент его укусила муха блюза. В результате гитарист и певец популярного оркестра Криса Барбера начал исполнять эту музыку – так, как он ее понимал - в виде интермедии концертов Барбера. Затем последовало образование легендарного коллектива «Блюзовая Корпорация», первых блюзовых клубов в Лондоне, медленное, но верное образование (пусть пока чрезвычайно узкого) круга поклонников черного фольклора. С иронией, впрочем, лишенной сарказма, Мик Джаггер – один из участников «Блюзовой Корпорации» в начале 60-х – вспоминал: «Блюз Корнера был забавный, как бы ненастоящий. Представьте себе чопорного английского аристократа, педантично артикулирующего слова, который старательно выпевает блюзы нищих негров с берегов Миссисипи». Алексис Корнер был убежден, что блюз по аранжировкам, по звучанию должен быть отраслью джаза.
     В любом случае, Корнер первым в Англии попробовал исполнять эту музыку, в том числе во время клубных выступлений в Манчестере в 1959 году. Там он и познакомился с молодым дизайнером по фамилии Мейолл. Впоследствии они активно общались, так как оба были страстными коллекционерами пластинок и музыкантами, и Корнер настойчиво советовал своему новому другу «забросить все к чертовой матери и ехать в Лондон». Идея эта все более властно овладевала воображением Джона, но он, как человек здравый сомневался: «Да, конечно, мне здорово хотелось бы играть блюз и я понимаю, что чего-то добиться можно лишь в столице. Вопрос в том, есть ли у меня шансы». Тут Корнер широко улыбнулся: «Джон, есть лишь один способ проверить это. А иначе ведь всю жизнь будешь переживать, что не попробовал». Он сказал истинную правду. И в январе 1963, закрыв навсегда свой домик на дереве, где к тому времени он жил с молодой женой Памелой, Джон Мейолл отправился завоёвывать Лондон.

&7L&

     Наверное, «завоевывал» все-таки не самое точное слово в данном месте рассказа. Завоевывать, собственно, было нечего, поскольку в начале 63-го года Лондон насчитывал от силы сотни полторы-две людей, способных понять блюз, и несколько клубов, где его позволяли исполнять. Мейолл создает собственный ансамбль «The Bluesbreakers». Отличительной особенностью «Блюзбрейкерс» на протяжении всей его многолетней (с перерывом на 70-е) истории была текучесть кадров. Джон оказался придирчивым и жестким бэнд-лидером. Он подыскивал подходящих исполнителей для каждой идеи и без сожаления расставался с ними, закрывая тему, венчавшуюся как правило выходом диска. Рубцы обид в душах его бывших сотрудников с годами рубцевались, оставалась признательность: работа у Джона являлась пожизненной профессиональной рекомендацией, непререкаемым знаком качества.
     Самым стильным и популярным ритм-энд-блюзовым местом Лондона являлся тогда клуб «Маркии». Пробиться на его сцену никому не известному провинциалу было сложно. Поэтому Мейолл пошел на хитрость: он попросил уже раскрученного поп-исполнителя Манфреда Мэнна позволить «Блюзбрейкерс» развлекать публику во время антракта. Прошла пара месяцев, интермедия «Блюзбрейкерс» затмила выступления Мэнна и его ребят – Мейолл сотоварищи получили в «Маркии» ангажемент, о них заговорили в прессе.
                    (продолжение следует)
&8L&

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Новый диск Лопеза - это то, что надо любителям блюз-рока по ту и эту сторону Атлантики. Звук увесист, сочен, и диск, что называется, "качает", свидетельствует известный сетевой обозреватель Роман "The Metal Traveler" Химич

Марция Болл посвятила свою новую работу музыкантам Аллену Туссену, «Толстяку» Домино и Баквит Зайдеко. Их влияние присутствует практически на всех записях

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы