Тексты

Леван Ломидзе & Blues Cousins

&2L& Slinger

      Кто такой слингер? Слингер – персонаж вестернов. Он соскакивает с лошади, ударом ноги со шпорой распахивает дверцы салуна, выхватывает револьвер и начинает палить в недругов. Стреляет человек с внешностью Клинта Иствуда, молниеносно взводя ударом левой руки курок. Как известно, киношные слингеры стреляют без промаха и оружие никогда не перезаряжают, никогда не испытывая недостатка в боеприпасах. Если говорить чуть серьезнее, на сленге американского штата Техас «слингером» (от английского «sling» - швырять, метать) в конце 19-го века называли скоростного стрелка, выпускающего пули из револьвера от бедра.
      В конце 20-го века термин пристал к электрогитаристам, исполнителям современного блюза, словно «поливающих» слушателя градом нот – также от бедра. Королями всех гитарных слингеров были, есть и будут Джонни Винтер и Стиви Рэй Воэн.

      История московского слингера началась промозглым октябрьским вечером 1993 года. И признаться, в ней не было ничего романтического, ничего от вестернов – никаких стетсоновских, надвинутых на глаза шляп (их переняли у демонических стрелков от бедра музыканты-рокеры с мрачными лицами), никаких распахивающихся дверок и ниспадающих дождевиков до земли. В двери одного из московских музыкальных клубов, возникавших тогда со скоростью грибов после дождя, зашел молодой человек с гитарой в кофре. Длинноволосый клубный босс со скучающим видом выслушал его просьбу и по-столичному многозначительно отказал: «Ты хоть понял, куда ты пришел и что предлагаешь?» Посетитель оказался очень вежливым и настойчивым человеком. Он вновь настоятельно попросил, чтобы местное начальство выслушало, как он и его приятель исполняют блюз. «В Германии, где я проработал в клубах почти полтора года, это пользовалось успехом», - уверял незнакомец. Начальство снизошло – прослушивание таки состоялось. Результатом обе стороны остались довольны. Музыканты заработали ангажемент. Владелец клуба получил еще одного приличного исполнителя, готового выступать у него за копейки и в любой день. В телефонной книжке солидный господин, держатель арбатского подвала, записал: «Леван Ломидзе, группа «Blues Cousins»».
(из интервью)
      - Откуда взялось название?
      - Даже если блюзом не интересуешься, всё равно знаешь фильм «Братья Блюз» с Дэном Эйкройдом и Джимом Белуши, правда? Ну, эти знаменитые черные шляпы и очки, горы разбитых машин и всё такое…Нам некогда было подыскивать оригинальные слова, вот по аналогии с фильмом – «Кузены Блюз», «Двоюродные Братья Блюз», “Blues Cousins”.
      С «Блюзовыми Кузенами» я познакомился, конечно, благодаря радио. Дело было в августе 1994 года. Дирекция одной процветавшей тогда рок-станции предложило ряду музыкантов выступить в прямом эфире. Во время авторской программе о блюзе я включил микрофон и произнес такое объявление - так, на всякий случай: прочие приглашения были сделаны индивидуально. В результате точно в срок в студии, предназначенной для бесед политобозревателей за круглым столом, появился энергичный улыбчивый грузин, абсолютно никому не известный, но утверждавший, что он сыграет и споёт в стиле Джонни Винтера – «не хуже». Он водрузил колонку на пресловутый стол, предоставив барабанщику и бас-гитаристу два противоположных угла студии, не заполненные, по счастью, проклятым столом-«аэродромом», за который никогда, к слову, не садились никакие обозреватели. Сотрудники радиостанции вежливо осведомились, сколько ребятам потребуется на репетицию. «Нам не нужна репетиция. Просто махни, когда начинать», - сказал гитарист-бакенбардист. «Ну что ж, это даже занятно», - подумал я, внутренне холодея. Эфир был мой, авторский, с артистами я едва знаком, музыки их толком не слышал. В общем, случись конфуз – покрою себя позором, укажут мне на дверь, и не видать больше микрофона как своих ушей. Пропуская подробности, скажу, что это было первое выступление «Блюз Казнс» в России на массовой аудитории. Успешное выступление. Настолько успешное, что меня не только не выставили, но даже поощрили за «творческий поиск» денежной премией и бутылкой виски. С этого началось моё продолжительное приятельство с московским слингером.
(из интервью)
      - А с чего началось твое увлечение, ставшее жизненным выбором?
      - С медиатора Би Би Кинга. В конце семидесятых Кинг приезжал с концертами к нам, в Тбилиси. В конце выступления, по давнишней традиции он раздаёт, разбрасывает в зале, со сцены медиаторы со своим именем. Один из этих счастливых кусочков пластмассы попал в мою протянутую ладонь. Прямо мистика какая-то, да? А музыка со мной всегда была, сам знаешь, грузины, мужчины, как поют, и это из поколения в поколение передается, с молоком матери, как говорят. Волшебно! Один голос запел, зазвучал, второй, третий – уже музыка, гармония! Я просто говорить красиво про это не умею…

      Через пару лет «Блюзовые Кузены» вошли, довольно часто меняя состав, в пятерку самых востребованных в столице блюзовых команд. И дело было не только в том, что Леван все увереннее играл техасский блюз, в первую очередь быстрый шаффл – ритмичный, простой, максимально энергичный вид блюза. В отличие от большинства коллег, во время выступлений он не скрывал эмоций, которые разжигала в нём музыка. Энергия хлестала из него через край, и Леван откровенно наслаждался музыкой! Он постоянно двигался по сцене, лицо искажалось то мукой, то сияло радостью, - видно было, что гитарист, его инструмент и музыка – сейчас единое целое. На фоне статичных коллег, словно задавшихся целью сохранять на сцене невозмутимость, лидер «Блюзовых Кузенов» выглядел как минимум приметно.

Движение.
      Кстати о движении. Вообще говоря, секрет номер один выживания в профессии под названием «блюз» – движение. Можно пуститься в длительное рассуждение, безусловно верное, о том, что движение, оно же - бесконечное самосовершенствование - и есть основной смысл искусства. Любой музыки. Однако я отложу его до другого раза.
      С блюзом же все гораздо проще, и я бы сказал, грубее. Исполнитель блюза – что в Москве, что в Чикаго - не поддержан мощной индустрией рекламы, звукозаписи, музыкального телевидения и радио. Он - сам по себе. Блюзмен все время обязан, просто вынужден перемещаться от одной концертной площадки к другой. Он напоминает акулу. Возможно, не самое изящное сравнение, но образ точный: если акула перестаёт плыть, останавливается, она неизбежно погибает – от недостатка кислорода. У блюзмена гонорары копеечные, авторские от записей – смешно говорить, прочие доходы есть не у всякого, значит, концертов должно быть много. Плыви, брат блюзмен, счастливой охоты!
      Эту простую истину Леван открыл еще во время своей эпопеи в Гамбурге, о которой я скажу позднее. Именно поэтому большую часть его времени в начале 90-х годов занимали беспрерывные блуждания по Москве на помятой старенькой «шестёрке» в поисках нового места для игры. Чаще в барах и клубах, где он оставлял кассету с записью своей группы, ему отказывали, иногда, - в одном случае из 10-ти, - соглашались. Сейчас он даёт до 20 (и теперь уже вовсе не копеечных) концертов в неделю в Москве, еще каким-то чудом успевая ездить в Санкт-Петербург, Киев, Нижний Новгород, Екатеринбург и даже в Алма-Ату, ещё черт знает куда. Теперь у него есть менеджер, и их совместная задача – не столько разыскать место для очередного выступления, сколько выбрать из поступивших предложений наиболее интересное.

Гамбург
      Сегодня в Москве и Питере существует многочисленный цех исполнителей блюза, порядка 40-ка коллективов, ряд из их вполне заслуживает своей публикации. В провинции тоже как-то умудряются выживать чрезвычайно интересные и талантливые музыканты. Однако никто из них, за редким исключением, не имеет опыта сколько-нибудь продолжительной работы за границей, то есть в реальной обстановке. В конце 80-х годов Леван Ломидзе - выпускник тбилисского политеха (и музыкальной школы), преуспевающий телеведущий и лидер рок-группы, уже выпустившей первую пластинку. Хотя в крепкой консервативной семье Ломидзе выбора не одобрили, но, уважая этот выбор, давить на Левана не стали: у каждого своя дорога. В конце 80-х в Грузии наступили лихие времена – войны, смута, политическая нестабильность, за которыми неизбежно следуют бедность и дефицит самого необходимого. Поэты и музыканты всегда пользовались на этой благословенной земле особой любовью и расположением народа. Однако в те нестабильные дни люди интересовались возвышенным в последнюю очередь. В такой ситуации остро встал простой вопрос, чем кормить семью и как с такой профессией выжить?
      В ноябре 1989 года блюзмен Леван Ломидзе отправился на заработки в Гамбург. При нем была акустическая гитара и пара гармоник. Вместе с группой, которая отправлялась покупать подержанные машины в Германии, он оказался в городе, где у него не было ни единого знакомого, на языке которого он не говорил, а в кармане всего несколько долларов. Днем Леван играл и пел старинные дельта-блюзы на улице, вечером принимался прочесывать музыкальные клубы, предлагая свои услуги, причем не всегда его английский был там понятен, и приходилось просто доставать гитару и гармонику и переходить на язык нот. Надежда прилично устроиться таяла день ото дня, и, как часто бывает в сказках и приключенческих рассказах с хорошим концом, удача улыбнулась именно в тот момент, когда, как казалось, она исчезла окончательно. Она явилась (опять же, как в красивой сказке) в образе приветливой девушки с каштановыми волосами по имени Клер. «Привет! - улыбнулась она, - Ты что, играешь на этой штуке?» «Привет. Пытаюсь», - улыбнулся в ответ горе-музыкант, как раз подсчитывавший, сколько ему надо заработать на обратный билет. Слово за слово - завязался разговор. Она оказалась француженкой, путешествующей в поисках музыкальных приключений. В ее распоряжении был приятель-испанец, игравший на гармонике. Таким образом, образовался ансамбль, просуществовавший в Гамбурге больше года. Ребята быстро нашли заработок, который если и не давал возможности разбогатеть, позволял сводить концы с концами и снимать скромное жильё, а Левану – ещё и сохранить статус кормильца семьи. Кстати, ансамбль они назвали «Блюз Казнс».
Гитара
      Гитарный слингер обязан обожать свой инструмент. Влюбленность в электрогитару – обязательный его «видовой» признак. Слингер должен ее боготворить, как влюбленный юноша боготворит возлюбленную! Каждый изгиб, каждая царапинка, любой нюанс ее тела, ее звука для него священны.
      В музыкальном мире широко известны «чудачества» такого свойства среди крупнейших гитаристов – исполнителей блюзовой музыки. Взять хотя бы хрестоматийную историю о гитаре Би Би Кинга, которую он не случайно назвал когда-то женским именем Люсиль. Кинг в юности вытащил свою гитару, рискуя жизнью, из пылающего дома, и настолько проникся сознанием единства с ней, её человечности, что вполне серьезно полагает свои гитары «Гибсон» - а за 50-летнюю карьеру он сменил 16 инструментов - почти живыми существами. Эрик Клэптон несколько лет назад так тяжело пережил потерю во время пожара своего гитарного «гарема» - коллекции, насчитывавшей десятки инструментов, - что отменил как бы в знак траура ряд концертов, чтобы прийти в себя от страшного потрясения. Другие слингеры, напротив, подобно лебедям-однолюбам, влюблены однажды и навсегда в единственную, как это было с ирландским виртуозом-блюзменом Рори Гэллахером, никогда не расстававшимся с побитым «Фендером», краска с которого была буквально стерта от бесконечной практики.
      Леван в смысле привязанности к инструменту – 100% слингер. В 1994 году он переключился по рекомендации коллег с акустики на электрогитару. На мою просьбу «познакомить» с его шестиструнными красавицами Ломидзе отзывается с энтузиазмом. Он раскрывает передо мной один за другим четыре кофра с изящными Гибсонами разных лет выпуска, по-детски увлеченно комментируя тонкости их устройства, конструктивные особенности и недоступные моему пониманию нюансы звучания. Сегодня у него 8 гитар.
            (из интервью)
      - Каждый музыкант ищет свой инструмент. Свой звук. Для него словно созреваешь, движешься к своему идеалу. Моя первая? Честно? Не помню. Кажется, ленинградского производства. Я настолько привязан к ним…Ты знаешь, я иногда проснусь утром и лежу, любуюсь минуту-другую гитарой: она для меня словно произведение искусства. У каждого своё представление о совершенстве…


Америка
      Америка началась нервно, и началась она с красиво летящего в небе над головами “Blues Cousins” спортивного самолетика. Встретили их в Нью-Йорке по-американски – белозубо улыбаясь и энергично похлопывая по плечам, с уверениями, что все будет о’кей и даже очень хорошо. И все же 100-процентной уверенности не было ни у принимающей стороны, ни у самих блюзовых варягов. Леван, что называется, кожей чувствовал, что острый профессиональный интерес к ним есть, полного доверия нет. Приглашения московские музыканты получили не с бухты-бархты и не по мановению волшебной палочки. Матёрые американские промоутеры скрупулезно отслеживали их успехи и передвижения по Европе, и пригласить команду из России их заставил громкий успех «Кузенов» на общеевропейском блюзовом фестивале во Франции в 2000 году. Успех безотказно повторился через год, когда Кузены» стали хедлайнерами, то есть главными артистами, на фестивале ”Blues Sur Seine” (Блюз На реке Сена) в городе Mantes La Jolie. Я лишь вскользь упомяну здесь для экономии печатной площади их аншлаговые выступления на фестивалях на Балканах, в Скандинавии и в Германии. Вот после всего этого и пришло приглашение из Штатов.
      Вернёмся к самолету. Он прочертил дугу в небе и приземлился недалеко от концертной площадки, на которой «Блюз Казнс» через несколько минут должны были взять первые ноты концертного тура по земле Чингачгука и Линкольна. «А это по вашу душу, ребята. Мистер Ллойд Петерсон прилетел специально, чтобы взглянуть, что вы за птицы», - проронил кто-то из организаторов как-бы между прочим.
(из интервью)
- Мы ушам своим не поверили. Я переспросил: Как вы сказали? Ллойд Петерсон? Прилетел специально послушать нас? Петерсон – один из видных деятелей блюзбизнеса, устроитель крупнейшего Baker Blues Festival?». Выяснилось, что он и в самом деле интересовался командой из Москвы, но был профессионально скептичен, хотел услышать нас собственными ушами и увидеть собственными глазами. Знаешь, ведь в Америке плохой стереотип в отношении выходцах из СССР, «русских», ну, что они все дебоширы, водку пьют стаканами, вообще ненадежные люди… А потом, рекомендации – рекомендациями, а как все это хозяйство, то есть мы, пойдет в Америке? Европа все-таки, у нее свои вкусы.
      После первых же трех тактов «Блюз Казнс» обрели уверенность в себе и заиграли, как говорится, на нервах, с таким сумасшедшим драйвом и куражом, что моментально потеснили партнеров по сцене. Как ни крути, а старик Дюк Эллингтон останется прав вовеки веков: музыканты на американской эстраде ведут вечный бой. Музыкант – это музыкальный гладиатор, - говорил Дюк. Поэтому на подобных мероприятиях – фестивалях, импровизациях, джем-сешнах - всегда будут фавориты и всегда будут … не фавориты. Таковы непреложные законы жанра. Леван раскладывает передо мной вырезки из американских газет с отзывами о появлении «Блюз Казнс» в Америке. Общий тон: класс, мы потрясены!
      …Петерсон жал руки и похлопывал по плечам потных, разгоряченных «Блюзовых Кузенов», когда они сошли со сцены, уже как бы с облегчением, искренне. Дескать, ну, теперь по-настоящему все будет хорошо, вы победили.
      Ребята выступили на 16-ти фестивальных площадках – без дураков, наравне с артистами, чьи диски российские поклонники блюза только что не ставят в красный угол – Робен Форд, Хьюберт Самлин, Боб Марголин и конечно, Дэйв Холл. Все они широко по-американски улыбались, жали руки, как водится, хлопали по плечам, произносили очень важные в профессиональной среде комплименты, сводившиеся к короткому «молодцы».
      Телефонные номера этих блестящих мировых блюзменов заполнили значительное пространство телефонной книжки Левана. И это он считает одним из основных своих достижений – то, что он с ними на равных, то, что он вошел в их круг, что «Блюз Казнс» не хуже. Со сдержанной гордостью он добавляет: «Ты знаешь, а некоторые - даже ничего особенного. Мы даже лучше некоторых».
      Из Америки «Блюз Казнс» приехали триумфаторами. Они привезли с собой контракт на 50 концертов в полюбившей их великой стране, плюс к этому предложение на запись альбома в студии одной из независимых рекорд-компаний. В Москве же их успех разделили лишь самые близкие люди. Профессиональные музыкальные критики не уделили ему ни грана своего царственного внимания. Даже самые независимые, непредвзятые и информированные Интернет-сайты не проронили по поводу подлинного триумфа соотечественников ни одного скупого словечка. Ситуация, между прочим, в чем-то похожая на историю со свердловской группой «Бискайский залив», о которой все лихорадочно заговорили после номинирования ансамбля на «Грэмми» в прошлом году.
Группа
      В начале 90-х, на заре клубного бизнеса в Москве, существовало всего 4-5 профессиональных коллективов, исполняющих блюз. Через несколько лет их насчитывались десятки, и не только в Москве. В музыку гурьбой повалили молодые музыканты – целое поколение пришло в профессию. Нет ничего проще, чем создать группу, особенно если тебе 16-18 лет. Своеобразная часть развлечения динамичной, жадной до новых впечатлений молодости.
      Однако если ты выбрал такую профессию по-серьезному, ты столкнешься с труднопреодолимыми проблемами, терпеливо разъясняет мне Леван. Уже нужны не партнеры по тусовке под названием «группа», а партнеры, благодаря надежности которых можно заработать деньги, чтобы на них достойно существовали семьи всех участников группы. Такие деньги можно заработать только, так сказать, в ежедневном режиме – выступая, работая регулярно.
      «Понимаешь, в нашем городе много хороших музыкантов. Но проблема в том, что каждый - художник, каждый хочет быть солистом… И я это уважаю. Я сам такой, - улыбается Ломидзе. - Если перед тобой хороший, настоящий музыкант, значит, почти автоматически – сложный человек…»
      Я понимаю, о чем говорит Леван, я также понимаю то, чего он недоговаривает. Через «Блюз Казнс» за эти годы прошло почти три десятка музыкантов. И я не спрашиваю у него о причинах текучести кадров. Мне известно, как сложно среди анархичной, пьющей и талантливой публики разыскать, допустим, басиста, который не только влюблен в свой инструмент, но и способен ходить на репетиции и концерты так же дисциплинированно, как педантичный клерк ежедневно ходит в банк на службу.
      Когда я спрашиваю Левана Ломидзе о нынешнем составе его команды – Сергей Патрушев, бас, Вячеслав Игнатов, ударные, - он без тени иронии говорит: «Я не просто доволен, я счастлив. И знаешь почему? Потому, что впервые за многие годы я совершенно спокоен за группу. Не будет такого, что посреди концерта барабанщик упадет со стула, поскольку перебрал лишнего… И главное, мы идеально чувствуем друг друга на сцене. Классные музыканты» (на фото Блюз Казнс летом 2004 в родном городе Хендрикса Сиэттле).
&3L&

Концерт

      …До начала 10 минут. В небольшой гримерной за кулисами шумно: Саломея и Нико Ломидзе, самые младшие в семье, им 8 и 10, сияя, ворвались сюда словно вихрь, следом проследовала их красавица мама, Жанна, плюс знакомые, здесь же подружки барабанщика Славы и бас-гитариста Сергея, ещё какие-то неизвестные мне улыбающиеся люди. Здесь не курят и пьют исключительно минералку. Объятия, поцелуи, напутствия, - словом, то, что предшествует скорому и лёгкому расставанию. Всё будет хорошо.
      Три минуты до начала. Артистическая уборная пустеет.
- Волнуешься?
- Волнуюсь, - кивает Ливан.
- Шутишь?
- Нет, я серьёзно. Каждый раз волнуюсь. Если, конечно, не очень устал...

      Тут, пожалуй, я допустил небольшую бестактность: ничтожное, но сомнение, что у Левана всё как у любого НАСТОЯЩЕГО артиста. Он, без сомнения, настоящий.
      За каждое появление перед аудиторией музыкант вынужден расплачиваться. Какая бы она ни была, эта аудитория. 10 или 10 000 слушателей, зрителей – всё равно стресс. Этой монетой платит каждый артист. «Орел» - простой страх перед массой людей, «решка» - боязнь «провалиться», оскандалиться. Две стороны одной монеты, такой же древней, как и само искусство. Сегодня в концертном зале ЦДХ собралось несколько сотен человек – совсем немало для сольного концерта блюзмена в любой точке мира, не только в Москве. И все-таки: как, черт возьми, можно волноваться, если в неделю у тебя порой до 20-ти подобных выступлений?!
АК 13.11.03

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Новый диск Лопеза - это то, что надо любителям блюз-рока по ту и эту сторону Атлантики. Звук увесист, сочен, и диск, что называется, "качает", свидетельствует известный сетевой обозреватель Роман "The Metal Traveler" Химич

Марция Болл посвятила свою новую работу музыкантам Аллену Туссену, «Толстяку» Домино и Баквит Зайдеко. Их влияние присутствует практически на всех записях

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы