Тексты

Charlie Musselwhite. Часть 2.

&2L&
RTK: Была ли разница между выступлениями в блюзовых клубах и постоянным «шоу» в таком месте, как Филмор?

CM: Это было интересно по нескольким причинам. Прежде всего, я проник в музыкальный бизнес. В Чикаго никто не заключал контрактов. Никто не следил за временем: 45 минут - и ты делаешь перерыв. Хотя был один клуб, в котором я работал. Мы отыгрывали семь отделений за ночь: 45 минут играли, 15 минут отдыхали, и так всю ночь до четырех часов утра. И затем ты оказываешься в таком месте, как Филмор. Ты играешь отделение, а потом играют два или три других коллектива, причем абсолютно разные. Ты мог пойти в Филмор и увидеть в одной программе Каунта Бейси, и Рави Шанкара, и Альберта Кинга. Было очень здорово. Мне приходилось постигать бизнес методом проб и ошибок, потому что я был абсолютным новичком в таких делах [смеется]. Было здорово. Люди любили это. Они танцевали, принимали кислоту и балдели. Все работало. Все было классно.

RTK: В 1979 г. вы выпустили The Harmonica AccorRTKng to Charlie Musselwhite [Гармоника по Чарли Мазлуайту] Публика приравняла этот альбом к мастер классу.

CM: Он был сделан в качестве приложения к книге. Его записали в Лондоне. Книга разошлась влет. Теперь ее издали на CD, людям очень нравится. Разные стили…, и, по крайней мере, на одном примере я использовал все разные гармоники в одном и том же ключе. Я знал одного парня, владельца Kicking Mule Records, и как-то увидел, что они выпускают книжки с аудиоматериалом. Я подумал: «Отлично, я тоже так сделаю». Хорошо получилось.

RTK: Вы даете возможность поиграть другим участникам своего коллектива. Многие хедлайнеры просто забивают других музыкантов.

CM: Я не буду называть конкретные имена [смеется], но я знаю гармонистов, у которых «все время только гармоника», а остальные члены коллектива - лишь для фона. Они могли бы быть классными музыкантами, но все, что ты слышишь от них, это ритм. Вот в Чикаго ты пропускаешь каждого с соло: так и слушателю интереснее, и нам веселее. Я никогда не старался быть в центре внимания, что и привело к моим проблемам с алкоголем, но сейчас у меня их нет.

RTK: Борьба, которая для многих стала предметом уважения. Как вы сумели прекратить образ жизни блюзмена?

CM: Вы хотите сказать, как я бросил пить? [смеется]

RTK: Да. [смеется]

CM: С одной стороны, когда я понял, что я болен и устал от этого, я не знал, как из этого выбраться. Я уже никогда не выходил на сцену трезвым. И тогда я решил: «Буду себя ограничивать». Я начал так: один день продержался без выпивки до обеда, и это было большое событие. Я продолжал сокращать потребление спиртного, пока, наконец, не перестал выпивать, за исключением моментов, когда шел на работу. Я просто не мог выйти на сцену трезвым. Это было последнее препятствие. Когда я собирался на работу, то выходил пораньше, чтобы «занять место для парковки получше», на самом же деле, чтобы зайти в бар. Как-то вечером я ехал на работу и слушал радио, и в новостях объявили, что в Техасе маленькая девочка, Джессика МакКлю, упала в колодец. Мне, как представил ее в этом темном колодце, стало крепко не по себе. Эта малышка была такой мужественной. Она читала там детские стишки. Я подумал: «Черт!» Мои проблемы по сравнению с ее – ничто. Почему я не могу быть хотя бы наполовину таким мужественным, как она? Я подумал: «Точно. Я не притронусь к выпивке, пока ее она не выберется». Это была своего рода молитва за нее. Когда ее вытащили, я тоже выбрался.

&3L&

RTK: Вы испытали грандиозный взлет карьеры в 1990 г.

CM: Ну, я бросил пить в 87. Затем подписал контракт с «Аллигатором», и это в корне все изменило.

RTK: Вы были удивлены вашим успехом?

CM: Для меня это не стало неожиданностью. Это хорошая компания, и я знал, что они умеют продавать пластинки. Мне потребовалось около года, чтобы убедить [учредителя] Брюса [Иглауэра], что я веду трезвый образ жизни, и со мной стоит работать. Он не питал никаких иллюзий и не набросился на меня, как только я пришел.

RTK: Вы все так же любите гастролировать?

CM: Конечно! Правда, сейчас все немного иначе, чем когда я был молодым и холостым [смеется] Это на самом деле стоит того: видеть улыбающиеся лица, особенно если вы танцуете. Если вы танцуете, я чувствую, что делаю что-то такое... Это так здорово: путешествовать по миру, знакомиться с разными культурами, пробовать разную кухню, изучать языки и обычаи. Несколько недель назад я был в Швейцарии, видел там замок на холме, заброшенный. Я весь его облазил, и там были действительно страшные места в подземелье. Все такое древнее: этому замку девятьсот лет.

RTK: На вашем последнем альбоме, Continental Drifter (1999 – ред.), звучат кубинские мотивы.

CM: Только на этой пластинке. Я слушаю все виды музыки со всего мира. Я слушаю все, в чем есть сердце или переживание: суфийскую музыку, балканскую музыку, фламенко, цыганскую музыку. Так я познакомился и с кубинской музыкой. Но есть одна группа, Quarteto Patria, которая действительно выделяется из всех, потому что очень близка к истокам. Они не из Гаваны, а из Сантьяго – другой конец острова. Как я позже узнал, они считают, что вся музыка произошла оттуда. Для них это то же самое, что Дельта для Соединенных Штатов; это действительно источник. И ребята из Гаваны предпочли бы, чтобы ты не знал парней из Сантьяго.
Так получилось, что я собирался играть на фестивале Blues and Roots Festival в Бергене в Норвегии, и они тоже туда собирались. Я подумал: «Ух, здорово». Мне так понравилась их музыка, и мне нужно было поехать на Кубу, чтобы лично послушать их. Я собирался поехать, я должен был поехать. Я хотел взять взаймы цифровой диктофон на случай, если мне доведется поиграть с ними: хотел, чтобы у меня была возможность записать, если они позволят. Но в это время на Кубу приехал Папа и кубинцы запретили въезд с американскими паспортами. Вот так не повезло. И сразу после этого я узнаю про этот фестиваль. Я звоню в Норвегию и спрашиваю: «Можно ли будет нам поиграть вместе?» Они говорят: «Конечно, сработаемся». Я подумал, что незачем тащить цифровой диктофон: у них там наверняка есть студия. Может, они захотят записаться. Я знаю всю их музыку. После долгих переговоров у нас все получилось. Когда мы встретись там, настрой у них был хороший. Но они не имели ни малейшего представления о блюзе. То есть они никогда не слушали Б.Б.Кинга, никогда не слышали Мадди Уотерса [смеется] Но настрой был рабочий. Мы попробовали блюз, но ничего не получилось. И я сказал: «Ладно, нормально. Играйте, что играете, а я буду играть с вами». Они обрадовались, говорят: «Отлично». Моя жена все организовала: нашла студию, пленку, договорилась с инженером, обговорила условия. Все получилось. Я спросил, как на Кубе насчет гармоники. Они говорят: «Раньше мы использовали гармонику в нашей музыке. Она была традиционным инструментом, но сейчас на Кубе не осталось ни одной гармоники».
Да, если гармоника выходит из строя, ее уже не вернешь. Ты всегда можешь натянуть новые струны на свою гитару, но ты не можешь починить сломанную гармонику. Я надеюсь когда-нибудь поехать туда с чемоданом гармоник и отыскать старых музыкантов, потому что мне очень хотелось бы услышать, как они звучат.

&4L&

RTK: Есть ли в других стилях музыки такое чувство, как в блюзе?

CM: Да, я думаю, практически у каждой культуры есть своя музыка горечи, утраты, потерянной любви, потерянной молодости, смысла жизни [смеется]. «Что здесь происходит?» Это все идет из сердца, это состояние души. Я ищу это в музыке. Интересно, что, будучи блюзменом, когда я слышу такую музыку, то могу играть вместе с этим ребятами, даже если мы разговариваем на разных языках. Однажды я услышал это в Стамбуле на блошином рынке. Услышал и подумал: «Что это такое?» Я пробрался через толпу и увидел двух слепых ребят. Один играл на каком-то странном струнном инструменте, а другой – на барабане. Они оба смотрели на солнце своими слепыми глазами и играли музыку, от которой все внутри переворачивается. Я не знаю, о чем они пели, но, должно быть, о тяжелых временах. Их руки рассказывали о судьбах сотен людей. Это было «нечто» [смеется]

RTK: Как вам удается выражать столько эмоций, воспроизводить столько стилей на инструменте, который большинство людей использует как ритмический инструмент?

CM: Я просто стараюсь играть, что я чувствую и во что я верю. Я не делаю мотивы типа “Yummy, Yummy, I Got Love in My Tummy.” Любая песня, которую я исполняю, что-то значит для меня. Я знаю, есть некоторые артисты, которые постоянно думают о «хите» - о том, что впечатлит, чего хотят люди. Думаю, они никогда этого не постигнут. Я играю то, что хочу играть, и считаю, что если мне весело и я получаю удовольствие, и ансамбль получает удовольствие, то аудитория тоже получит удовольствие. Просто нужно быть откровенным.

RTK: Какие планы у вас на будущее?

CM: Продолжать делать то, что я делаю. Собираясь в дорогу, ты всегда стараешься сделать ее легче и лучше.

&5L&

RTK: Почему блюз доставляет такое удовольствие вашей аудитории?

CM: Это дух блюза – когда тяжелые времена, он говорит: «Мы преодолеем. Это не конец света». В кантри музыке поют: «Моя возлюбленная ушла от меня, теперь я сброшусь с моста». В блюзе ты никогда не сбросишься с моста. Ты найдешь себе другую возлюбленную [смеется].

RTK: Что вы посоветуете молодым исполнителям блюза?

CM: Прислушивайтесь к своему сердцу. Играйте музыку. В каждом человеке есть песня. Найдите свой звук, свой способ самовыражения. Вы можете достичь этого, слушая других, но в итоге вы должны выработать свой собственный стиль, который у вас будет, если будете слушать свое сердце. Я знаю всего один мотив, и я играю его быстрее или медленнее, или меняю позицию, но это один-единственный мотив, который я играл в своей жизни. Это все, что я знаю.

АС МАРТ 2005

"Черный кофе" повторяет формулу самого коммерчески успешного (для обоих!) совместного опуса - диска Don't Explain. Нынешний также как и тот составлен из версий вещей известных и не очень, в основном они из золотого прошлого ритм/блюза

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Инструментальный диск. Разгул американского гитаризма в разных проявлениях, в заметной части альбома – и в блюзовом ключе

Потрясающий концертный альбом мастера в его лучшей форме

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы