Тексты

B. B. King. Часть 1.

&2L&
   Райли Кинг направлялся в Мемфис, вернее сказать, бежал в Мемфис. Он «проголосовал» на шоссе номер 49, пролегавшем через южные штаты и приводившем к Мемфису, и его подобрал водитель фуры, перевозившей как раз туда мешки с мукой. «Ты мне – я тебе», - предложил водитель. – «Я тебя подброшу до города, ты мне поможешь разгрузиться». «Идет», - с готовностью ответил Райли. С детских лет он чувствовал себя неловко, если ему что-то доставалось бесплатно или что-то дарили.
   На рассвете следующего дня Кинг высадился у Центрального вокзала Мемфиса. Когда он, сломя голову, бросился с плантации Барретта, колебаний относительно маршрута и конечной точки не было. Нужно было добраться до Мемфиса и как-то разыскать дальнего родственника Букера Ти Вашингтона Вайта (Booker T. Washington White / 1906 - 1977), профессионального блюзмена Bukka White. Беглец просто гнал прочь мысль, что Вайт, возможно, уже давно и не живет в Мемфисе, а вполне в согласии с повадками странствующего музыканта подался в другие края. Необходимо разыскать, и точка!
   Проблема упиралась в то, как разыскать. План Кинга представлялся следующим образом. Он должен попасть на знаменитую Билл-стрит (на фото), а уж на «улице развлечений» любой без труда укажет ему местонахождение легендарного родственника.

&3L&

   Дело оказалось, однако, сложнее, чем виделось вначале. Поскольку в Мемфисе не ощущалось недостатка в сегодняшних знаменитостями, на юношу, останавливавшего на улице прохожих с вопросом о блюзмене, «который жил здесь лет 10 назад», смотрели в лучшем случае с недоумением. Но другого выхода не было, и Райли продолжал задавать свой вопрос.
   В первый день такая тактика ничего не дала, и ему пришлось заночевать в товарном вагоне. Второй день тоже не принес результатов, ночлегом ему послужила скамейка в каком-то игорном заведении в районе Билл-стрит. Удача улыбнулась на третий. Вскоре юноша стучал в дверь дома «брата» Бакки. И - никакого отклика. Обратной дороги не было, два с половиной доллара, захваченные из Кларксдейла, подходили к концу, ноги гудели от усталости. Вечером того же дня Вайт, возвращавшийся с какой-то вечеринки, застал у себя на крыльце спящего в обнимку с гитарой молодого человека. «Райли, да это ты! Что ты здесь делаешь?» – с удивлением спросил он, не без труда узнав дальнего родственника: последний раз он видел Кинга несколько лет назад.

&4L& (бакка)

   Разница в возрасте двух мужчин составляла 16 лет, учитывая груз пережитого, Букеру можно было смело дать не 36 лет, а гораздо больше. Он вкусил славы в роли одного из самых популярных исполнителей кантри-блюза в конце 30-х годов. Его изрядно поносило по свету. И если говорить о его творческом методе создания произведений, главным образом он «писал» автобиографию, то есть в основу песен он закладывал повествования о собственных скитаниях, наблюдения над людьми. Одна из легенд повествовала, как Букер в 1937 году в жестокой схватке лишил жизни сразу двух человек. Будучи в бегах, он добрался на перекладных до Чикаго. Ему бы «лечь на дно» и переждать, может быть, все и обошлось бы. Но на горизонте появляется агент одной из пластиночных фирм и предлагает ему контракт на запись ряда его произведений. Вайт не устоял перед соблазном и когда он уже сидел в студии перед микрофоном, на пороге появились шериф и полицейские из родного штата. На музыкальных руках защелкнулись наручники, и Бакка отправился по этапу в одну из самых суровых колоний США, послужившую темой десятков душераздирающих и депрессивных блюзов, – «Парчман-Фарм». По одним источникам он просидел там два года, по другим – год и освободился якобы после ходатайства и поручительства за него высоких джентльменов от шоу-бизнеса. Сколько здесь правды, сколько вымысла, одному Богу известно.
   Братья (действительно, действующие лица находились хотя и в весьма отдаленном, но братском родстве) сели за стол и обсудили создавшуюся ситуацию. По поводу случившегося с Райли на ферме Барретта, Бакка Вайт прозорливо полагал, что гнев хозяина за поломанную машину, за бегство постепенно уляжется, жена Марта, с которой нужно как можно скорее связаться, все простит мужу и через какое-то время Кингу можно будет показаться им обоим на глаза. Участники этого совета договорились делить крышу над головой, и когда у младшего появятся деньги, он станет платить Вайту в качестве квартиросъемщика.
   Такая возможность представилась ему почти моментально. На следующий день Вайт объявил, что работа нашлась и приступать нужно немедленно. Надо напомнить о глубинной причине импульса, приведшего Кинга именно в Мемфис и именно к родственнику-музыканту: он и сам считал себя фактически сформировавшимся артистом. У него, безусловно, получалось петь в деревенском госпел-квартете в церкви, его исполнение нравилось прохожим, кидавшие монетки в шляпу юноши на улицах Кларксдейла - значит, он вполне созрел и для Мемфиса!
   Иллюзия эта рассеялась довольно скоро. Но в тот момент, когда Бакка сказал о работе, Кинг решил, будто тот приглашает его для совместной артистической деятельности, и испытал разочарование, поскольку речь шла о сугубо пролетарском виде занятости. Рабочие руки требовались в компании, производившей цистерны и резервуары под бензин для автозаправок. Кстати, вновь прибывшему из Дельты и в голову не могло придти, будто сам Бакка Вайт зарабатывает себе на жизнь чем-то кроме пения и игры. Бакка трудился там же, что легко примирило Райли с новым местом работы. Кроме того, 60 долларов в неделю выглядели совсем неплохо для начала. Его поставили на электросварку цистерн.

&5L& (молодой Кинг)

   Происходившее в начале его житья-бытья в Мемфисе Райли Би Кинг расценивал как прелюдию. Прелюдию к иному будущему. Главным оставалась мечта зарабатывать только в качестве исполнителя блюзов. Первое же соприкосновение с музыкальной действительностью большого города несколько поубавило самоуверенности нашего героя.
   К Билл-стрит прилегает теперь знаменитый на всю Америку Билл-парк, где возвышается бронзовая фигура «отца блюза» Уильяма Хэнди. Еще до того, как повстречаться с «двоюродным» братом, Кинг набрел на это колоритное место – пристанище и импровизированная сцена для множества бродячих музыкантов, артистов без ангажемента, привлеченных, как в случае с представителями иных профессий, возможностями здесь, в Мемфисе, прилично заработать. Шутя, демонстрировали они друг другу умение обращаться с музыкальными инструментами – кларнетами, тромбонами, банджо, скрипками, гитарами. Кинг был просто потрясен! Его достижения на фоне такого мастерства явно стоили недорого. Какого уровня музыка исполнялась за дверями недоступных ему театров, клубов, всевозможных развлекательных заведений, которыми изобиловала Билл-стрит, оставалось только гадать.

   Общение с настоящим и очень своеобразным музыкантом Баккой Вайтом многому научило Райли. Нет, он не взял его песни в свой репертуар и не перенял его манеру игры. Влияние другого свойства испытал будущий «король блюза». До этого ему не приходилось общаться и, что чрезвычайно важно, наблюдать вблизи работу профессионального гитариста. Вроде бы в подходе Вайта не было ничего необъяснимого и загадочного. Он играл жестко, оперируя простыми мелодическими фигурами и ритмами, напоминавшими часто марши. В ревущем его вокале звучала первобытная, диковатая страсть и неподдельная искренность. В сплаве с самим образом Вайта, как утверждают очевидцы, человека насмешливого, желчного, преисполненного скрытой угрозы, музыкальные факторы давали неповторимый эффект. В нем обнаруживался индивидуальный стиль, нечто выделявшее его из сонма других, может быть, и более изощренных исполнителей.
   Кинг пытался подражать кузену, особенно в использовании техники «слайда», но в итоге пришел к выводу, что «bottleneck» не его стихия. Бакка нанизывал во время выступлений бутылочное горлышко или металлическую трубку на палец левой руки и, скользя ими по струнам, добивался неподражаемого «тремолло» - вибрации или «дрожания» звука. Кингу эта техника не давалась. «У меня слишком большие, чрезмерно тяжелые руки», - пояснял он позже. Стремление приблизиться к манере Вайта привело к тому, что Кинг одновременно со звукоизвлечением приноровился подтягивать на грифе струны. «Я был счастлив платить Бакке за квартиру и оставаться в его доме», - пишет Кинг в автобиографии. – «Подобно маленькому щенку, я сопровождал его на все вечеринки, наблюдая, как он играет свой блюз».

&6L&

   Позже в одном из интервью Вайт утверждал, будто он вручил первую гитару «кузену Би», что, мягко говоря, не совсем точно. В действительности Кинг, возможно, получил от него в подарок первую электрическую гитару и усилитель с динамиком к ней. История зафиксировала марку инструмента и усилителя - «Гибсон», а также место в центре Мемфиса, откуда Бакка их принес – магазин «O.K. Hawk Music Store».
   В изложении нашего героя тема первой электрогитары преломилась иначе. Вот фрагмент интервью Би Би Кинга, датированного 1980 годом, журналистам Тому Велеру и Джесу Обрехту: «Моя первая гитара называлась «Stella». Размером примерно в два с половиной фута, с большим резонаторным отверстием, красного цвета, из тех маленьких гитар, производившихся тогда фирмой. Я зарабатывал 15 долларов в месяц, так что в первый месяц я выплатил за неё семь с половиной и в следующий столько же. Она долго у меня была, долго. Потом гитару стащили, не помню уж, когда это случилось. Следующая называлась “Gibson”. Её я купил в Мемфисе при поддержке кузена Бакки Вайта. Акустическая гитара. Правда, мы как раз только что познакомились со звукоснимателями марки «DeArmond». Денег у меня на обычную электрическую гитару не доставало, так что мы купили такой звукосниматель за 27 долларов и поставили его. Самые первые гитары “Fender”… Я обзавелся такой и использовал её, когда начал гастрольную жизнь в 1949, в начале 1950».

   Не все двери в городе были категорически закрыты для начинающего музыканта. Театр «Нью Дэйзи Феата» и эстрадный зал «Пэлес» регулярно устраивали конкурсы самодеятельных талантов. На таких представлениях всегда был аншлаг, хотя бы потому, что на сцену за вечер выходило до нескольких десятков всевозможных исполнителей, а посмотреть и послушать их являлось, в свою очередь, иногда по несколько десятков родственников и знакомых. Рядовой участник получал за свой номер доллар, лауреат конкурса – пять. Райли участвовал в них регулярно, и ни разу ему не досталась пятидолларовая бумажка.

   Почти десять месяцев минуло со дня приезда в Мемфис и Райли Кинг принимает давшееся ему с трудом решение вернуться в Индианолу. Покоя все это время не давала ему, человеку совестливому, вина перед Джонсоном Барреттом и Мартой. Первое, что он сделал, появившись в Кларксдейле в начале 1947 года, встретился с хозяином плантации. Не без сильнейшего внутреннего трепета постучал он в дверь мистера Барретта, готовый на любую кару, лишь бы покончить со своим долгом перед ним и тяжелым грузом в душе, и едва слышно проговорил, глядя на свои заношенные до дыр ботинки: «Я очень виноват. Простите меня». От сердца моментально отлегло, когда тот, улыбнувшись, при первом же приветствии, произнес: «Хотя бы раз каждый может оступиться… Все, что тебе нужно было – рассказать, что случилось» (Кинг разбил трактор плантатора – ред.). Порешили, что Кинг постепенно выплатит 500 долларов, в которые был оценен урон имуществу хозяина, и делу конец. Про неполученные в результате бегства Кингом деньги вообще не упоминалось.
&7L&

   В точности неизвестна сцена встречи Кинга с женой. «…Нам потребовалось какое-то время, чтобы сблизиться. Возможно, этого никогда и не произошло», - сдержанно повествует он в автобиографии. Марта терзалась ревностью и подозрениями, что вполне естественно. В сердце Райли также поселились сомнения. Впрочем, постепенно жизнь внешне вошла в прежнюю колею.

   Внешне… Райли Би Кинг сделался другим человеком. Мемфис изменил его. Город заставил расстаться с наивным энтузиазмом и иллюзиями, взамен он утвердил молодого человека в решимости одолеть «вершины» Билл-стрит. Робость сменилась уверенностью. На первый взгляд, опыт Кинга выглядел горьким и факт возвращения несолоно хлебавши в Дельту свидетельствовал о полном крушении. В действительности же дела обстояли по-иному.
   Общение с Баккой Вайтом стало ценной школой. Раньше Райли знал его как почти сказочный персонаж, появившийся пару раз в дверях убогой хижине в Килмайкле. Явление подобного свойства для полунищих родственников было близко к чуду сошествия с небес. Судя по всему, Бакке тогда было не больше 25 лет – не намного старше Кинга в 1946 году. «Он оказывал на меня влияние с того времени, когда я был маленьким мальчиком… не в качестве музыканта, а по-человечески… Я не взял ничего из репертуара Бакки», - скажет он позже в интервью журналу «Даун Бит».
   Между прочим, описание репертуара Райли Кинга во второй половине 40-х годов нигде не найдем. Чтобы представить его содержание придется вспомнить, что новейшие кумиры нашего героя, открытые благодаря радио, отстояли стилистически довольно далеко от архаичного блюза Бакки Вайта. Тогда проясняется смысл фразы, оброненной Кингом в интервью «Даун Биту»: «Мы были из разных миров».
   О наступлении новой полосы в судьбе Райли Кинга красноречиво свидетельствовал подарок Бакки Вайта. Электрогитара хотя бы в воображении приближала Кинга к виртуозам-джазменам, продемонстрировавшим миру фантастические возможности нового инструмента. Хотя имена их безраздельно принадлежат джазу, в принципе без вклада этих гениев в гитарное искусство, основанного на технике “single string”, невозможно представить сегодняшний блюз. Одного из них звали Чарли Кристиан, он на фото, (Charlie Christian /1916 - 1942), второго Джанго Рейнхард (Django Reinhardt/1910 - 1953).

&8L&

   Теперь в их с Мартой дом пришло электричество. После получения первой зарплаты у Барретта Кинг обзавелся радиоприемником. Но еще раньше, как можно предположить, сразу вслед за вспыхнувшей в доме лампочкой, из динамика там зазвучали усиленные ноты, обретшего голос «Гибсона».
   С начала 1947 года по осень 1948 наш герой подчинил свою жизнь главной цели – максимально скоро расплатиться с немалым долгом и отложить деньги. Из воспоминаний блюзмена можно сделать вывод, что Марте об отъезде он сообщил в последний момент, так что, скорее всего, 20 месяцев Кинг держал свои дальнейшие намерения в секрете от жены, да и вообще от кого-либо. В книге «Блюз повсюду вокруг меня» в эпизоде о возвращении из Мемфиса в родные пенаты мы находим: «Ответственная моя сущность говорила: «Возвращайся домой», другой голос шептал буквально: «Возвращайся в Мемфис как можно скорее». Зову второго голоса не было смысла сопротивляться, так как он давно решил, расправившись с домашними проблемами, навсегда распрощаться с Дельтой.
   После сбора урожая 1948 года Райли Кинга ничто больше не держало в деревне. Обязательства он выполнил, долг был аннулирован, поэтому, пообещав супруге после обустройства на новом месте приехать за ней, он отбыл в Мемфис - вновь на попутке, однако на этот раз насовсем.

(продолжение следует)

Звучание альбома сильно отличается от прошлых работ Аны. Современный поп-саунд, фанк и соул, мягкий звук. Похоже, пластинка с прогибом под вкусы успешных и консервативных покупателей среднего класса, прежде всего, дам, выросших на "уроках" сериала "Секс в большом городе". Продюсером диска выступил знаменитый Кеб Мо, знающий как угодить подобной публике 

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Сильный диск. Ему явно пытались придать характер жёсткого soul-rock, и оно удалось. Этот тренд, кстати, сейчас можно назвать модой – новое поколение тянется почему-то к подобному звуку. Странно было бы не включить в диск «старые любови» Даны типа кантри и акустического фолка, однако пара песен не меняет общей картины. Огонь, много агрессивной меди и превосходный голос. Зачёт-зачёт!   

Абсолютный рок/блюз-шаффл и тяжёлый boogie-рок. Супер!

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы