Темы

18 апреля Clarence “Gatemouth” Brown – 80 лет.

18 апреля 2004 Clarence “Gatemouth” Brown отметил 80-летие. В связи с этим публикуем с незначительными сокращениями статью “Texas Gold” известного американского журналиста Jas Obrecht, включающее интервью, взятое им у Брауна.

&2L&Не называйте Гейтмауфа Брауна (Clarence “Gatemouth” Brown) блюзменом в его присутствии. «Я музыкант», - прорычит он, - «Не какой-нибудь занюханный блюзмен. Я играю американскую музыку и музыку всего мира в техасском стиле. Частично она относится к прошлому, но звучит в настоящем с привкусом будущего». В то время, как Брауна справедливо относят к величайшим из ныне здравствующих представителей свинговой, изощренной школы блюза, берущей начало от Ти Бон Волкера, он в не меньшей степени представитель джаза, свинга, музыки «кейджун», блюграсс, кантри и фолка.

У Гейта богатый, прокуренный голос и порхающая, много взявшая от духовых инструментов манера игры на электрогитаре. Браун извлекает звук пальцами, без плектра. «Так я контролирую гитару, - поясняет он. – Я могу позволить струнам звенеть, могу приглушить их щелчком или прибрать звук так, как трубач делает, когда иссякло дыхание. Так вот, с дыханием. Я делаю это (на гитаре) при помощи пальцев. Я могу использовать их все сразу, а могу играть лишь большим пальцем. Или только указательным. Я умею играть лишь средним пальцем. Объяснить как не берусь. Люди спрашивают: как ты это делаешь? Я отвечаю: волшебство». Браун еще играет на скрипке, виоле, мандолине, басе, ударных и на гармонике. &3R&


Жесткий, прямолинейный и индивидуалист до крайности, носящий шляпу «Стэтсон», с трубкой в зубах 73-летний (в 1997 – ред.) музыкант родился в Луизиане, вырос, слушая кантри, cajun и bluegrass в городе Орендж, штат Техас. В 16 лет, вооруженный отцовским советом: «Настрой инструмент, не переигрывай и играй понемножку всего, чтобы не загонять себя в угол, умея лишь одно», Гейтмауф пустился в путешествие с оркестром W. M. Bimbo & Brownskin Models. Старомодное концертное шоу занесло и бросило его без гроша в городе Норфолк, штат Вирджиния. Брауну нашлось место барабанщика в клубе El Dorado, где он пребывал до самого начала Второй Мировой войны. «После службы, продолжавшейся 5 месяцев, десять дней и несколько часов», Браун направился в Сан-Антонио, Техас, где в качестве «поющего барабанщика», как значилось в афише, потрудился в оркестре Хорта Хаджа из 23 человек.

Продюсер Дон Роби пригласил его в Хьюстон. Там произошла памятная встреча Гейтмауфа с Ти Бон Волкером. «Ти Бон являлся тогда самым модным гитаристом в Техасе, а вот то, что я играл на гитаре, никто не знал, - рассказывает Браун. – Так что я зашел в тот клуб, «The Bronze Peacock», и присел недалеко от сцены. Ти Бон болел – воспаление легких или что-то в этом роде, - (в разгар концерта – ред.) он отложил гитару и выбежал в артистическую уборную. И вот просто ниоткуда я поднялся на сцену, взял его гитару и сымпровизировал буги – прямо перед зрителями! Я начал играть со словами: «Мое имя Гейтмауф Браун. Я только что прибыл в ваш город. Если вам не понравится моя игра, я не буду тут болтаться». Музыка пришло мне в голову, словно с неба свалилась. Мужчины и женщины швыряли деньги мне под ноги. Так случилось, композиция стала моей первой записью – “Gatemouth Boogie”. На следующий день Дон Роби купил мне гитару «Gibson» L-5 за 700 долларов и сценический костюм. С тех пор так все и продолжаю».


&5L&Полвека назад, тем августом (август 1947 – ред.), Роби усадил Гейтмауфа в самолет курсом на Калифорнию, чтобы сделать в Голливуде его первые записи с оркестром Максвелла Дэвиса. Возможно, корни музыки Гейта лежат в плодородной почве кантри-блюза, в восточном Техасе и юго-западной Луизиане – в стране Лидбелли и Лайгхтинга (Хопкинса). Однако его граммофонные дебютные пластинки, выпущенные независимой компанией Aladdin, сделаны в прогрессивных аранжировках. Вскоре Роби основал Peacock Records в Хьюстоне, и реверберирующий телекастер Брауна «зажигал» на композициях 1953 года «Boogie Uproar» и 1954 «Midnight Hour». Записанный также в 1954 его чудесный свинговый «Okie Dokie Stomp», относящийся ныне к классике, сыгран в более сумрачном, гулком тоне.

К концу 50-х пластинки Брауна продавались со скрипом. После финальной сессии на Peacock в 1961 году его сессионная работа сошла на нет, и последующие несколько лет Браун играл в маленьких клубах.
В 70-х заграница заинтересовалась записями Брауна для фирмы Peacock, это привело к приглашению его с концертами в Европу, а также к выпуску серии альбомов для лейблов Black&Blue, MCA.
С начала 80-х Браун записал по контрактам с фирмами Rounder, Alligator, а также со своим нынешним партнером Verve диски высокого качества. В сопровождении собственного гастрольного оркестра, включающего темпераментную духовую секцию из 13-ти инструментов, Браун подверг ревизии и сделал свою версию биг-бэнд джаза на новом альбоме (вышел в 1997 году) «Gate Swings».

Следующее ниже интервью взято в связи с выходом альбома.&4R&

- Как вам вновь работалось с оркестром?
Ответ: По-настоящему хорошо. Слушайте, я вам вот что скажу. Мне на ум приходят 40-е годы, когда музыка была настоящей. Все духовые, 13 человек, и моя ритм-секция были на уровне (играя эту музыку – ред.).

- На записи (в студии) - как на концерте?
Ответ: Точно. Я играл и записывался, а Ворделл Кьюзергу написал на это аранжировки. Затем мы взяли ноты, усадили группу в студии, как я делал в старые времена. Слушай, вышло классно.

- А вы тут же свои партии записывали?
Ответ: Конечно.

- Вы использовали микрофоны и усилители, сделанные в старые времена?
Ответ: Нет, нет. Я играл на своем обычном усилителе. Ведь звук заключен в пальцах, нужен просто классный звукоинженер.

- Когда вы делаете альбомы, вы записываете песни с нескольких дублей?
Ответ: Нет, кучу дублей я не делаю. Ну, пару, может быть.

- Так записываться – это утраченное искусство для тех, кто использует многократное наложение.
Ответ: Слушай, они перезаписываются и перезаписывают так, что это ни один дьявол не сыграет на публике. У нас порядок: все партии духовых, которые ты слышишь на альбоме….Мой клавишник Джо Краун, альт-саксофонист Эрик Диммер, я сам – вот мы втроем играем (те же партии духовых – ред.). И затем басист Харольд Флойд, он знает мою музыку назубок. Дэвид Питерс, мой барабанщик, ему объяснять ничего не нужно. Так вот, четверо этих музыкантов плюс я сам, мы можем звучать как настоящий оркестр – заменяя небольшую толпу.


- Много репетируете перед сессиями?
Ответ: Да нет, потому что я играл все эти композиции без конца во время гастролей. Другие, правда, были свежие – я их вообще не исполнял. Думаю, мы порепетировали час или два. Ребята очень хорошие музыканты, все читают ноты с листа. В этом особенность. Взгляни, это же всё музыканты из Нового Орлеана.

- Вы говорили, что играете на гитаре «как на трубе»
Ответ: Говорил…Я играю партии духовых, вступаю и исполняю соло медных…Просто сказка!.. …Я ведь не слушаю своих коллег-гитаристов. Я не делаю этого, поскольку у меня собственное представление о том, как нужно играть.

- В чем секрет вашего долголетия в профессии?
Ответ: Не делай то, что нанесет вред, как все эти ребята, которые занимаются разными вещами, хлещут водку. Это ж один из первейших мировых убийц! А там же кокаин и героин, спиид и вся эта мразь. Переспать за одну ночь со всеми женщинами…В общем, там много вещей, которые могут довести до ручки.

- Может ли музыкант достичь такого уровня в профессии, что ему не нужно практиковаться?
Ответ: Ну, за всех не скажу, я-то никогда не репетирую. То есть, я всё прокручиваю в голове. Обдумываю партии (разных инструментов – ред.) лежа в постели или прогуливаясь по улице, или за рулем автомобиля, или когда иду на сцену. Мои соло не повторяются, как правило. Я все время стремлюсь к новому, однако продумываю его.

- Вы играете (репетируете – ред.) когда не выступаете?
Ответ: О, нет. Даже кофр инструмента не открываю. Нет, нет! Мне хочется расслабиться, сходить в гости, делать все, что угодно, только не слышать музыку. Чтобы просто проветрить голову, я слушаю в машине свои старые записи.

- Являетесь ли вы самым суровым критиком собственной работы?
Ответ: О, да. И должен сказать: вот эта новая пластинка (“Gate Swings”) должна вывести меня из круга блюзовых музыкантов. Я надеюсь. Понимаешь, когда начинают говорить о блюзе, белым на ум приходят Миссисипи и Чикаго. Но я на дух не переношу эту музыку. Реально не переношу.

- Но ни один знакомый с вашей музыкой не отнесет вас к блюзменам Миссисипи.
Ответ: Это да. Но если уж у людей засело в голове… Когда начинают вопить «давай блюз», ждут «старый-добрый-дом-милый-Чикаго» или любое дерьмо в этом духе. Но я это не играю, понимаешь, старик? Просто не играю.


Публикация из журнала “Guitar Player” (октябрь 1997), перевод И. Гончарова 13.04.04

Возможно, если просто воспринимать диск как развлекательную музыку, всё покажется ОК. Однако в нашей стране к бритроку у публики особое, пристрастное отношение – музыка известна тут массе людей до ноты, до нюанса, до малейшего вздоха вокалиста. Интерпретировать её – большой риск попасть под огонь брюзжания и неприятия  фанатов великой троицы

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Новый диск Лопеза - это то, что надо любителям блюз-рока по ту и эту сторону Атлантики. Звук увесист, сочен, и диск, что называется, "качает", свидетельствует известный сетевой обозреватель Роман "The Metal Traveler" Химич

Марция Болл посвятила свою новую работу музыкантам Аллену Туссену, «Толстяку» Домино и Баквит Зайдеко. Их влияние присутствует практически на всех записях

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы