Темы

Eric Clapton . Часть 1

Знаю, знаю. Почти каждый из нас знаком с биографией Клэптона. И всё же…По-моему, этот текст уместен. Кроме того, он необычен. В 1993 Эрик дал интервью (ныне покойному) самому именитому музыкальному журналисту Америки Тимоти Вайту. Б-о-л-ь-ш-о-е интервью, ныне оно стало классикой журналистики. Сергей Мартынов на его основе написал текст о раннем периоде музыканта. Спасибо моему слушателю из Томска и товарищу по переписке, которого я никогда не видел, но всегда дорожил его мнением и текстами.

АК

&2L& Первый музыкальный инструмент Эрика - не гитара. Флейта. Он взял первые в своей жизни ноты лет в восемь. Это был единствен¬ный инструмент, который входил в школьную программу, и у ребёнка, в сущности, не было выбора.
«Я пошел в школу в 5 лет. У нас имелась большущая коробка с тамбуринами, маленькая ударная установка, разные штуки, производившие шум, ну и флейты. У меня была красивая буковая флейта, на которой я проиграл 2 года. Я был доволен своей игрой, что я произвел впечатление на окружающих. Я научился читать ноты», - рассказывает гигант белого блюза.

В жизни Клэптон пережил несколько тяжелых драм и первая – в раннем возрасте. Эрик рос в очень положительной, дружной, если не сказать идеальной, семье - отец, мать и старшая сестра. В 10 лет он узнает правду о своей семье. Джон Клэп ему не отец, а дедушка, а Роуз - не мать, а бабка. Матерью оказалась Патрисия, которую он всегда называл сестрой. Все перепуталось. И изменило маленькую личность. Вероятно, ребёнок утратил ощущение защищенности. Кто же тогда я? - спрашивал себя маленький мальчик.
В 16 лет Патрисия забеременела от канадского солдата, который вместе со своим подразделением испол¬нял в Англии союзнический долг. В боестолкновения с германскими фашистами ему вступить не довелось, а жизнь Эрику солдат дал и уплыл обратно в свою Канаду еще до его рождения 3О марта 1945 года. Эрик никогда не знал своего отца. Тот ни разу не дал о себе знать.
Чтобы избежать скандала дед с бабкой назвались родителями. Патрисия вскоре вышла замуж и по стечению обстоятельств впоследствии обосновалась навсегда в Канаде.

По окончании начальной школы дети сдавали экзамен, который и определял дальнейшую специализацию в обучении. Это в одиннадцать лет.
«Помню, в то время, в тот момент я был глубоко травмирован, поскольку в жизни я оказался не тем, кем сам себя считал. Я был незаконнорожденный, неизвестно откуда. Больше того. Я потерял представление о том, что настоящее, а что ест ложь. Когда я сел за экзамен, все это было во мне, словно случилось 5 минут назад, хотя с тех пор, как я узнал правду, прошло полтора года. Все это время во мне скапливалось…что-то. Я был очень зол, я провалил экзамен. И пошел в обычную среднюю школу общего профиля. Там я подружился с двумя парнями здорово похожих на меня. Даф и ДЖОН. Мы были будто пришельцы из другого мира. Мы не вписывались в общую картину, не желали заниматься спортом, не хотели заниматься ничем обычным, ничем, имевшим привкус нормального…То была дружба, - в первый раз – связанная с тем, что я чувствовал свою исключительность, принадлежность к меньшинству. Мы открыли Бадди Холли, Элвиса, Фетса Домино. Мне было лет 11-12. В то время я увлёкся искусством. Я рисовал, писал красками. Сдал экзамен, сделав работу в эдаких «летящих красках», и получил грант для продолжения учебы в школе Холлифилд.

&3L&


Первая гитара?
«Первая, как помню, марки “Hoya”. Для неё нужны 6 нейлоновых струн, но на ней были стальные. Она пробыла у меня недолго. Тогда я ещё не остановился ни на чём определенном, мне хотелось так много сразу - играть в джаз-банде, играть как Биг Билл Брунзи, я только начинал слушать Мадди Вотерса. Я был сбит с толку и не нашел времени, чтобы моя первая встреча с гитарой получила развитие. Перёстал ею заниматься. Мне было лет 14-15. Я был счастлив и знал, что я на правильном пути. В 16 я перешел в другую художественную школу – «Кингстон Коледж оф Арт». Там 3 дня занимаешься только искусством и 2 – математика, инглиш и физра. Там было немало ребят, увлекающихся передовыми формами авангарда. Мне там нравилось».

А что же гитара, так и стояла в углу?
«Ну, я вовсю валял дурака - дурака с гитарой! Написал на ней «Лорд Эрик», как трубадур какой-нибудь, и пел “Ban the Bomb” и прочие такие штуки. Выг¬лядел я полным идиотом, шатался по кафе и прочим подобным заведениям, где тусовались битники. Сам себя выставлял на посмешище, поскольку меня просили сыграть, а в этом качестве я был ужасен».
Выпивка являлась частью такого образа жизни, вполне богемного и беспорядочного. Знакомство с сексом не было романтическим и возвышенным эпизодов, оно произошло в хмельном угаре, в компании дамы много старше Эрика.

Сердитый молодой человек. В берете. То отпускал волосы, то стригся, тоже самое - с бородой. Пальто и очень длинный шарф. Замкнутый и саркастичный.
В Лондоне было несколько мест, куда мог податься такой юноша. Дюк оф Йорк-паб, джаз-клубы Вестенда, Студия 51 - небольшие кафе, где собирались битники. Сцены как таковой в них не было, так - небольшое местечко, пятачок, который мог занять любой член компа¬нии, тусовки, умевший играть и петь.
В самом начале 60-х самым передовым, продвинутым местом считался клуб Марки (с ударением на И).
«Хозяин не переносил рок-н-ролла, он мирился с блюзом, но не с ритм-энд-блюзом. Вечер вторника в Марки стал блюзовым. Там играл Алексис Корнер со своей группой Блюз Инкорпорейтед. Он исполнял джаз-блюз, немного касаясь РБ материала, в перерыве позволял Мику, Брайану и Кейту выступить со своей ритм секцией. Все взрывалось, народ бросался танцевать, что выглядело необычно».

&4L&

Первая группа, в которой участвовал сам Клэптон, просуществовала 8 месяцев. Она называлась Рустерс – Петухи.
«Я не помню, кто предложил название, но это случилось, когда я учился в школе искусств в Кингстоне. Мне было 16 лет. Я подружился с парнем по имени Том Макгинес. ”Думаю организовать группу ритм-энд-блюза”, - сказал как-то он. Том слышал, что я играю на акустике в пабах. Он был в курсе, что в моем вкусе черная фолк-музыка. ”А Джимми Рида слышал?”- спросил он. – «Нет», - отвечаю. «Бо Диддли?” - ”Ну, так, немножко”. Я слышал Чака Берри, но он показался мне чересчур современным. Я искал пластинки кантри-блюза. Я выяснил, что в действительности меня притягивает более, глубинная и подлинная музыка Дельты…В конце концов это привело меня к Роберту Джонсону.


Ну и что случилось затем?
«Следующее, видимо было то, что меня после года учебы выгнали из артшколы. Она меня совершенно точно перестала интересовать с тех, как я окунулся в удовольствия, в жизнь -девушки, кабачки, музыка, наша группа. Все это влекло меня, тянуло в разные стороны. Конечно, мой выбор стал настоящим ударом для деда и бабушки, я видел это по их глазам. Я понимал, что поступаю как эгоист, но что делать не представлял! В конце концов, дед мне и говорит: ”Ладно. Но ведь нельзя заниматься только вот этим. Тебе нужно начинать зарабатывать на жизнь хоть немного. Ты сможешь работать со мной на сторожке - класть кирпичи, ну и все прочее”. Поскольку я действительно хотел как-то содержать себя, искренне стремился внести свою лепту в семейный бюджет, они пожалели меня и помогли купить электрогитару».

Однако вернемся к Рустерс. В ней пианист, ударник, певец и 2 гитариста. Эрик превратился электрогитариста. Играли они текущий модный материал черных рокнролыциков и блюзменов - Фетс Домино., Чак Берри, Лерри Виллиамс т.д.
«Вначале я был просто кошмарен, играя одни и те же три аккорда. На слух выучил весь альбом Чака и сыграл его как-то в Марки».
Поворотным пунктом своей музыкальной эволюции сам Эрик считает открытие песни «I Love the Woman». К нему попала сорокапятка Фредди Кинга с горячим хитом-инструменталом «Hideaway». Пьеса была классная, спору нет. Эрик перевернул пластинку и поставил сторону №2: «Впервые я услышал тогда, как звучит электрическая лидер-гитара, с подтягиванием струн - Ти-Бон Волкер, Би Би, Фредди, этот вот стиль. Та сорокапятка была началом моего собственного пути”.

&5L&

Что касается Рустерс, они не были особенно популярны - так, еще один полупрофессиональный ансамбль за 8 месяцев существования, до августа 1963, сыгравший чуть больше двух десятков концертов.
”Так же, как и в случаях с другими РБ группами, Рустерс встречали не слишком горячий прием владельцев клубов, которые еще не чувствовали дуновения ветра перемен и благоволили к джазу, а электромузыку переносили с трудом - слишком громко и слишком вульгарно. Том, оценивая в целом историю Петухов, сказал: «Это было в удовольствие, мы ощущали кое-какую поддержку из аудитории, но так и не смогли найти басиста, кроме того, среди нас не было сильной личности, способной сплотить группу в единое целое».

После распада ансамбля лишь двое пошли по пути профессионального музыканта. Том стал басистом в группе Манфреда Мэнна, а Эрик... Оба они для начала должны были пройти школу, превратиться в профи. Такую школу они прошли в группе «Кейзи Джонс и Инженеры». Группа настоящая, без дураков, во главе с крепким лидером-шоуменом Брайаном Кейзером, за которым тянулся шлейф прежних достижений - работа в сумасшедших и жестких на прием клубах Гамбурга, запись пары альбомов, организация и роспуск нескольких коллективов, игравших «мёрси-бит» - музыку а-ля Битлз. Ребятам сходу преподали жесткий урок на первом же выступлении: хочешь выжить - выкручивайся как знаешь. Группа Кейзера аккомпанировала певице Полли Перкинс, но что и как собственно играть, никто не говорил - в какой тональности, какие аккорды, в каком темпе. «Если не сможете ей подыграть, ничего не получите», - был ответ Брайана Кейзера на все вопросы Тома и Эрика. История повторилась еще и еще. Денег особых не было от такой работы, смысл ее состоял в другом - практика, концерты на разной публике, дорога, сборные концерты, усталость, унижения, смена репертуара, его пополнение прямо на ходу - суровые средства, коими и выковывается профессионал. Эрик участвовал в 7 таких гастроль¬ных турне, а на восьмое просто не явился.
«Понимаешь, это было по-настоящему очень тяжелое в смысле работы да и существования в целом поп-шоу, я не смог выдерживать это слишком долго»,- сказал он позже в интервью. Две недели спустя он присоединился к группе Ядбёдрз.
(продолжение следует )

"Черный кофе" повторяет формулу самого коммерчески успешного (для обоих!) совместного опуса - диска Don't Explain. Нынешний также как и тот составлен из версий вещей известных и не очень, в основном они из золотого прошлого ритм/блюза

В случае с проектом “Blues And Boogie» можно сказать: классику чёрного блюза интерпретирует классик американского рока. Звучит диск поразительно свежо и энергично

Инструментальный диск. Разгул американского гитаризма в разных проявлениях, в заметной части альбома – и в блюзовом ключе

Потрясающий концертный альбом мастера в его лучшей форме

Green and Blues максимально точно отражает содержание диска. Здесь не только песни и композиции Питера Грина (хотя их большинство), но и другой блюз. Блюз других великих исполнителей, но всё равно всё вращается вокруг британского блюза второй половины 60-х, Fleetwood Mac и John Mayall’s Bluesbreakers

Подписка на новости
Работает без перезагрузки страницы